Фандом: Ориджиналы. Работа одного — убивать или спасать жизни, в зависимости от желаний заказчика. Работа другого — убивать или спасать жизни… В зависимости от того, насколько еще теплится эта жизнь в спасаемых. И обоим слишком сложно делать эту работу в одиночестве.
507 мин, 40 сек 15872
— Да потому что я тебя не понимаю, — честно выдал Айтир. — Ильмаре, я не понимаю живых. Малту интересовала только её будущая дочь — это я понял. Ты же для меня загадка. Да, мне действительно нужно живое под боком — ты не представляешь, насколько это помогает. Да, мне действительно нужен кто-то, на кого я могу положиться — и я безумно благодарен, что ты взвалил на себя подобную заботу, — он криво усмехнулся, прекрасно понимая, сколько порой доставляет проблем. — Но что нужно тебе? И что тебе не нужно? Я…
Он шумно выдохнул, подбирая слова. Все это — как проводить труднейший ритуал, а рука почему-то дрожит, и линию никак не провести верно. Дружба-то далась неимоверной ценой, понимание чужих нужд и потребностей, не только физических, но и эмоциональных. Айтир учился этому долгие годы и надеялся, что научился — но все равно порой еще был, возможно, слишком чуток. И считал, что так лучше, чем сделать что-то не то и окончательно все доломать. Именно поэтому он потер лицо уже обеими руками.
— Слушай, я действительно хоть Изюма могу с собой ночью брать. Ильмаре, мне главное — чтобы ты не мучился, и так со мной проблем сколько!
Постояв в тишине, Ильмаре молча подошел и сел рядом с некромантом, устраиваясь теснее, но не прижимаясь вплотную. Длинную речь он выслушал внимательно. Настолько, что уши вяли.
«И откуда в тебе столько недоверия к себе, некромант? Почему ты считаешь себя лишним в моей жизни, и, похоже, вообще в мире вокруг? Кто тебя приучил к такой глупости?»
Ильмаре чуть поморщился, примерно представляя, какая каша творится в голове Айтира. Вот ведь надумал себе проблем. Ильмаре порассматривал свои колени — «Этот дурень небось уже решил, что сейчас я его пошлю», — и только после этого тронул пальцами чужую руку, отнимая ее от лица.
— Ты странный, ты в курсе? Можешь своей магией на уши целое королевство поставить, а как до простейших вещей — так сущий ребенок. Я же сказал, я знаю, что тебе оно чуждо и не надо. И не буду ни просить у тебя ничего, ни уходить. Совсем я, что ли, тронутый?
Он посерьезнел, глядя в чужие прозрачные глаза, следя за своим перевернутым отражением в них.
— Будь просто рядом. И полный порядок. Мне это не мешает жить, чтобы ты понимал. Мой прошлый опыт любовных исканий закончился смертью того, кем я дорожил на тот момент больше, чем собой. Поэтому, — Ильмаре, вздохнув, коснулся своим лбом чужого, понимая, что вряд ли еще выпадет возможность вот так сидеть близко и держать непонятливую морду некроманта в своих ладонях. — Поэтому, одно условие: не смей исчезать или умирать. А дальше справимся.
Он замолчал и чуть прикрыл глаза. Показалось, что все стало проще. Легче. Еще не поздно умерить свой пыл и понять, что за него действительно переживают.
— Бестолковый некромант, — Ильмаре все же не выдержал, зажмурился и, сместив руки за спину, обнял так, что хрустнули то ли его кости, то ли Айтира.
Перелом не костей. Событий.
Этот жест Айтир понимал, понимал как никто иной. Все-таки он был живой. И умел чувствовать. Все-таки умел, потому что когда руки коснулись лица — еще ладно, но когда стиснули…
«Не уходи, не оставляй, не надо!»
Сколько раз он сам так безмолвно кричал, умолял, понимая, что нет никаких шансов, что его все равно оставят: сначала тот маг из людского городка, потративший десять лет, чтобы воспитать вышедшего из леса дикаренка. Потом Саймос, Конн, Крыс, Илана… Орни. Все они ушли, а он остался. И пусть это было правильно, пусть они, за исключением Орни, дожили свой срок…
Ильмаре он обнял так же крепко, давая понять: не уйдет. По своей воле — не уйдет. Пробормотал в ухо:
— Бестолковый. Потому что снова потерять… Не брошу. Не бойся.
— Знаешь, тогда, на площади, где тебя должны были казнить… Я рассчитывал, что ты окажешься ублюдком и мерзавцем. И что меня подобьет либо стража, либо ты сам, — Ильмаре не смог бы сказать этого в глаза, поэтому продолжил сжимать Айтира, цепляясь пальцами за его одежду. Его не хотелось отпускать. Ильмаре чувствовал, что обнимает не пустую статую, а живое существо, которое понимает, как ему важен этот жест. Как ему важен он сам.
— Я тогда потерял ориентиры. Мог пить неделями, просыпаться в сточной воде под мостом и снова идти пить. Не было смысла просыхать, некому было в лицо этим дышать. Мне казалось, что я изжил себя, и так и подохну в этом городе. А, — он тихо вздохнул, проведя носом по шее некроманта — та белела совсем близко. — А потом как-то так вышло. И я нисколько не жалею, что встретил тебя.
Щекотное прикосновение заставило поднять руку, погладить по выбритому затылку, задев ухо. Айтир невольно улыбнулся, чувствуя даже не обычное тепло живого — что-то больше. Неуловимо, непонимаемо, но больше. Никто раньше не говорил ему такого, но, вот странно — это он понимал. Без всяких разъяснений, без всяких логических раскладок глупых эмоций живых.
— Мне тоже слишком давно не для кого было жить, Ильмаре… Теперь есть. Спасибо.
Он шумно выдохнул, подбирая слова. Все это — как проводить труднейший ритуал, а рука почему-то дрожит, и линию никак не провести верно. Дружба-то далась неимоверной ценой, понимание чужих нужд и потребностей, не только физических, но и эмоциональных. Айтир учился этому долгие годы и надеялся, что научился — но все равно порой еще был, возможно, слишком чуток. И считал, что так лучше, чем сделать что-то не то и окончательно все доломать. Именно поэтому он потер лицо уже обеими руками.
— Слушай, я действительно хоть Изюма могу с собой ночью брать. Ильмаре, мне главное — чтобы ты не мучился, и так со мной проблем сколько!
Постояв в тишине, Ильмаре молча подошел и сел рядом с некромантом, устраиваясь теснее, но не прижимаясь вплотную. Длинную речь он выслушал внимательно. Настолько, что уши вяли.
«И откуда в тебе столько недоверия к себе, некромант? Почему ты считаешь себя лишним в моей жизни, и, похоже, вообще в мире вокруг? Кто тебя приучил к такой глупости?»
Ильмаре чуть поморщился, примерно представляя, какая каша творится в голове Айтира. Вот ведь надумал себе проблем. Ильмаре порассматривал свои колени — «Этот дурень небось уже решил, что сейчас я его пошлю», — и только после этого тронул пальцами чужую руку, отнимая ее от лица.
— Ты странный, ты в курсе? Можешь своей магией на уши целое королевство поставить, а как до простейших вещей — так сущий ребенок. Я же сказал, я знаю, что тебе оно чуждо и не надо. И не буду ни просить у тебя ничего, ни уходить. Совсем я, что ли, тронутый?
Он посерьезнел, глядя в чужие прозрачные глаза, следя за своим перевернутым отражением в них.
— Будь просто рядом. И полный порядок. Мне это не мешает жить, чтобы ты понимал. Мой прошлый опыт любовных исканий закончился смертью того, кем я дорожил на тот момент больше, чем собой. Поэтому, — Ильмаре, вздохнув, коснулся своим лбом чужого, понимая, что вряд ли еще выпадет возможность вот так сидеть близко и держать непонятливую морду некроманта в своих ладонях. — Поэтому, одно условие: не смей исчезать или умирать. А дальше справимся.
Он замолчал и чуть прикрыл глаза. Показалось, что все стало проще. Легче. Еще не поздно умерить свой пыл и понять, что за него действительно переживают.
— Бестолковый некромант, — Ильмаре все же не выдержал, зажмурился и, сместив руки за спину, обнял так, что хрустнули то ли его кости, то ли Айтира.
Перелом не костей. Событий.
Этот жест Айтир понимал, понимал как никто иной. Все-таки он был живой. И умел чувствовать. Все-таки умел, потому что когда руки коснулись лица — еще ладно, но когда стиснули…
«Не уходи, не оставляй, не надо!»
Сколько раз он сам так безмолвно кричал, умолял, понимая, что нет никаких шансов, что его все равно оставят: сначала тот маг из людского городка, потративший десять лет, чтобы воспитать вышедшего из леса дикаренка. Потом Саймос, Конн, Крыс, Илана… Орни. Все они ушли, а он остался. И пусть это было правильно, пусть они, за исключением Орни, дожили свой срок…
Ильмаре он обнял так же крепко, давая понять: не уйдет. По своей воле — не уйдет. Пробормотал в ухо:
— Бестолковый. Потому что снова потерять… Не брошу. Не бойся.
— Знаешь, тогда, на площади, где тебя должны были казнить… Я рассчитывал, что ты окажешься ублюдком и мерзавцем. И что меня подобьет либо стража, либо ты сам, — Ильмаре не смог бы сказать этого в глаза, поэтому продолжил сжимать Айтира, цепляясь пальцами за его одежду. Его не хотелось отпускать. Ильмаре чувствовал, что обнимает не пустую статую, а живое существо, которое понимает, как ему важен этот жест. Как ему важен он сам.
— Я тогда потерял ориентиры. Мог пить неделями, просыпаться в сточной воде под мостом и снова идти пить. Не было смысла просыхать, некому было в лицо этим дышать. Мне казалось, что я изжил себя, и так и подохну в этом городе. А, — он тихо вздохнул, проведя носом по шее некроманта — та белела совсем близко. — А потом как-то так вышло. И я нисколько не жалею, что встретил тебя.
Щекотное прикосновение заставило поднять руку, погладить по выбритому затылку, задев ухо. Айтир невольно улыбнулся, чувствуя даже не обычное тепло живого — что-то больше. Неуловимо, непонимаемо, но больше. Никто раньше не говорил ему такого, но, вот странно — это он понимал. Без всяких разъяснений, без всяких логических раскладок глупых эмоций живых.
— Мне тоже слишком давно не для кого было жить, Ильмаре… Теперь есть. Спасибо.
Страница 81 из 139
