Фандом: Ориджиналы. Работа одного — убивать или спасать жизни, в зависимости от желаний заказчика. Работа другого — убивать или спасать жизни… В зависимости от того, насколько еще теплится эта жизнь в спасаемых. И обоим слишком сложно делать эту работу в одиночестве.
507 мин, 40 сек 15876
Ухватив девушку за длинный рукав, он подтащил ее к самому костру, к небольшому пустому пространству, образовавшемуся с краю — оттуда утащили пень, как-то слишком подозрительно хрустнувший под Кортисом. Встав перед Иви, Ильмаре заглянул ей через плечо, осклабился и кивнул Арне. Та кивнула в ответ, поднимая бубен.
Иви заиграла первой, сначала неуверенно водя смычком по струнам, стараясь влиться в ритм, отбиваемый стуком бубна. Но она быстро вошла во вкус и чуть прикрыла глаза, начиная петь. И тут же ее голос был перекрыт низким мужским — вступил Ильмаре. Эльф пел значительно громче и куда более уверенно: он сотню раз горланил этот мотив на попойках, но никогда — в таких уютных местах.
Первый куплет у них вышел дурно — служанки, казалось, все никак не могли побороть неловкость перед таким количеством зрителей, однако на припеве, когда Ильмаре начал отбивать носком ритм, чуть приплясывая перед Иви, девушка тоже оживилась и начала играть и петь четче, и даже подплясывать. Ильмаре уже не мог точно понять, как реагируют вокруг, потому что постоянно находился в движении — кружил вокруг девушки, напевая ей в тон, кривлялся на особо громких словах и лишь иногда цеплялся взглядом за Айтира, ловя взглядом его белесые волосы и улыбаясь в пространство широко раскрытым ртом. Остальные же смешались для него в единое серо-желтое пятно, поэтому и рассматривать их не хотелось.
Под конец песни Ильмаре стащил на ходу с одного из пеньков широкий платок — видно, кто-то хотел укутаться да забыл — и залихватски обмотал его вокруг бедер. Не то подол юбки, не то полы плаща. Покрутившись так, он на последних строчках подлетел к Иви, падая на одно колено и тут же, подскочив, ухватил ее под локоть, кружа вокруг себя и выкрикивая слова куда-то вверх, в синеющее и мерцающее искрами небо.
Последний звук был за Арной — та звонко хлопнула по бубну и глухо выдохнула, а Ильмаре все так же под локоть подвел запыхавшуюся Иви к свободному месту и усадил ее. Сам же, не стягивая тряпку с бедер, подсел к Айтиру — рядом с ним, что не удивительно, свободных чурбачков было много.
— Вышло случайно, извини, — Ильмаре улыбнулся и низко опустил голову, жмурясь — ему было так хорошо! — Но очень уж хотелось последовать твоему примеру. Очаровал тогда, на стоянках.
Айтир молчал, проглотив ругательство.
«Ильмаре, эльфеныш шебутнутый, да что ж ты делаешь?! Что творишь, чем думаешь?! Не головой уж явно!»
Потому что, стоит хоть на мгновение подумать головой, скосить взгляд, увидеть, как смотрят наемники, как прикрывает рот ладошкой Мелисса, стараясь не хихикать… Стоит вспомнить мечущуюся на фоне огня фигуру, ладную, тонкую, не отягощенную наконец-то оружием и походной одеждой, радующуюся жизни… Только это Айтир понимал, что именно жизни, к ней обращено льющееся через край веселье. А вот что видели другие — то даже такой тупоголовый некромант как он прекрасно понимал. Еще б не понимать, на кого Ильмаре то и дело оглядывался, отплясывая?
Пожалуй, еще никто не вызывал у Айтира такого вихря противоречивых эмоций, даже Орни своими детскими шалостями. Хотелось встать, накричать, чтобы не дурил — и одновременно подняться, обнять, успокоить, сказать, что да, жизнь — вот она, живи, все хорошо! Никто не отнимет того, что перепало, что кажется сейчас всего лишь сном, еще непривычным, а от того зыбким. Не умея любить, Айтир умел испытывать почти родительскую нежность. Умел понимать метания чужой души, особенно если так открыто, напоказ, нараспашку. И потому, пока звучала песня — замер, не решаясь даже пошевелиться.
Когда Ильмаре плюхнулся рядом — запыхавшийся, счастливый, Айтир даже не смог так разом разрушить это счастье. Обернулся, глянул коротко, улыбнулся едва заметно. Пусть… Пусть отдышится, поговорят позже. А сейчас срочно требовалось сделать что-то, чтобы отвлечь…
Не пришлось. Отвлеклись сами, Мелисса осторожно подобралась, присела на корточки, метя подолом аккуратного платьица землю. Видно, не привыкла к такой одежде, да и привыкать не придется — некроманту путающиеся в ногах тряпки ни к чему.
Айтир поднял бровь, когда она положила ладошку ему на ногу, заглядывая в глаза.
— А можно я… Ну, тоже спою? — застенчиво спросила девочка.
— Можно, почему нет, — кивнул Айтир, глотая уже вторую за вечер порцию брани.
Только такой «конкурентки» Ильмаре не хватало. Кажется, трагедия постепенно становится комедией, вот только ему было не очень-то и смешно. А Мелисса уже подскочила к невольным музыкантшам, зашушукалась о чем-то, поглядывая на него. Служанки закивали, и вскоре над костром полилась не такая яростная, почти печальная мелодия.
— Что тебе в трактире этом,
Менестрель, ответь.
Кружек звон и звон монетный.
О слезах ли петь?
Бойко треплют языками -
Что для них печаль.
Так зачем же под руками
Снова плачет сталь? … …
Иви заиграла первой, сначала неуверенно водя смычком по струнам, стараясь влиться в ритм, отбиваемый стуком бубна. Но она быстро вошла во вкус и чуть прикрыла глаза, начиная петь. И тут же ее голос был перекрыт низким мужским — вступил Ильмаре. Эльф пел значительно громче и куда более уверенно: он сотню раз горланил этот мотив на попойках, но никогда — в таких уютных местах.
Первый куплет у них вышел дурно — служанки, казалось, все никак не могли побороть неловкость перед таким количеством зрителей, однако на припеве, когда Ильмаре начал отбивать носком ритм, чуть приплясывая перед Иви, девушка тоже оживилась и начала играть и петь четче, и даже подплясывать. Ильмаре уже не мог точно понять, как реагируют вокруг, потому что постоянно находился в движении — кружил вокруг девушки, напевая ей в тон, кривлялся на особо громких словах и лишь иногда цеплялся взглядом за Айтира, ловя взглядом его белесые волосы и улыбаясь в пространство широко раскрытым ртом. Остальные же смешались для него в единое серо-желтое пятно, поэтому и рассматривать их не хотелось.
Под конец песни Ильмаре стащил на ходу с одного из пеньков широкий платок — видно, кто-то хотел укутаться да забыл — и залихватски обмотал его вокруг бедер. Не то подол юбки, не то полы плаща. Покрутившись так, он на последних строчках подлетел к Иви, падая на одно колено и тут же, подскочив, ухватил ее под локоть, кружа вокруг себя и выкрикивая слова куда-то вверх, в синеющее и мерцающее искрами небо.
Последний звук был за Арной — та звонко хлопнула по бубну и глухо выдохнула, а Ильмаре все так же под локоть подвел запыхавшуюся Иви к свободному месту и усадил ее. Сам же, не стягивая тряпку с бедер, подсел к Айтиру — рядом с ним, что не удивительно, свободных чурбачков было много.
— Вышло случайно, извини, — Ильмаре улыбнулся и низко опустил голову, жмурясь — ему было так хорошо! — Но очень уж хотелось последовать твоему примеру. Очаровал тогда, на стоянках.
Айтир молчал, проглотив ругательство.
«Ильмаре, эльфеныш шебутнутый, да что ж ты делаешь?! Что творишь, чем думаешь?! Не головой уж явно!»
Потому что, стоит хоть на мгновение подумать головой, скосить взгляд, увидеть, как смотрят наемники, как прикрывает рот ладошкой Мелисса, стараясь не хихикать… Стоит вспомнить мечущуюся на фоне огня фигуру, ладную, тонкую, не отягощенную наконец-то оружием и походной одеждой, радующуюся жизни… Только это Айтир понимал, что именно жизни, к ней обращено льющееся через край веселье. А вот что видели другие — то даже такой тупоголовый некромант как он прекрасно понимал. Еще б не понимать, на кого Ильмаре то и дело оглядывался, отплясывая?
Пожалуй, еще никто не вызывал у Айтира такого вихря противоречивых эмоций, даже Орни своими детскими шалостями. Хотелось встать, накричать, чтобы не дурил — и одновременно подняться, обнять, успокоить, сказать, что да, жизнь — вот она, живи, все хорошо! Никто не отнимет того, что перепало, что кажется сейчас всего лишь сном, еще непривычным, а от того зыбким. Не умея любить, Айтир умел испытывать почти родительскую нежность. Умел понимать метания чужой души, особенно если так открыто, напоказ, нараспашку. И потому, пока звучала песня — замер, не решаясь даже пошевелиться.
Когда Ильмаре плюхнулся рядом — запыхавшийся, счастливый, Айтир даже не смог так разом разрушить это счастье. Обернулся, глянул коротко, улыбнулся едва заметно. Пусть… Пусть отдышится, поговорят позже. А сейчас срочно требовалось сделать что-то, чтобы отвлечь…
Не пришлось. Отвлеклись сами, Мелисса осторожно подобралась, присела на корточки, метя подолом аккуратного платьица землю. Видно, не привыкла к такой одежде, да и привыкать не придется — некроманту путающиеся в ногах тряпки ни к чему.
Айтир поднял бровь, когда она положила ладошку ему на ногу, заглядывая в глаза.
— А можно я… Ну, тоже спою? — застенчиво спросила девочка.
— Можно, почему нет, — кивнул Айтир, глотая уже вторую за вечер порцию брани.
Только такой «конкурентки» Ильмаре не хватало. Кажется, трагедия постепенно становится комедией, вот только ему было не очень-то и смешно. А Мелисса уже подскочила к невольным музыкантшам, зашушукалась о чем-то, поглядывая на него. Служанки закивали, и вскоре над костром полилась не такая яростная, почти печальная мелодия.
— Что тебе в трактире этом,
Менестрель, ответь.
Кружек звон и звон монетный.
О слезах ли петь?
Бойко треплют языками -
Что для них печаль.
Так зачем же под руками
Снова плачет сталь? … …
Страница 85 из 139
