Фандом: Ориджиналы. Работа одного — убивать или спасать жизни, в зависимости от желаний заказчика. Работа другого — убивать или спасать жизни… В зависимости от того, насколько еще теплится эта жизнь в спасаемых. И обоим слишком сложно делать эту работу в одиночестве.
507 мин, 40 сек 15877
Голос у Мелиссы был еще тоненький, почти детский, но звонкий и мелодию она держала уверенно. Правда, песня… «Песенка страдающего менестреля», как её звали в народе. В трактирах её терпели по одной причине, из-за куплета, который требовалось проорать хором, как можно громче и обязательно пьяным-пьяным голосом. И Айтир невольно подхватил, вторя грубоватым голосам наемников, устроившихся с той стороны костра, и собравшихся слуг:
— Налейте чашу менестрелю,
Я вам сыграю и спою,
Я пью вино, но не хмелею -
Тем меньше пьян, чем больше пью!
И опять печаль, и опять тоска и дорога… Последние звуки мелодии растаяли в воздухе, вместе с замолкшим детским голоском. Выждав пару мгновений, Айтир встал, звонко хлопнув в ладоши и разрушая чары.
— Сегодня с дороги, новое место — все устали, — обратился он к повернувшимся на звук ученикам. — Можете петь хоть до утра, не неволю. Но кто в полдень не будет стоять у лаборатории в одежде, которую не жаль — того я подниму лично, и о завтраке он может забыть. Доброй ночи.
С этими словами он пошел в дом, прекрасно зная: Ильмаре отправится следом, не останется. И даже не оборачивался, ни по дороге, ни в комнате. Только тихонько закрылась за спиной оставленная нараспашку дверь.
Айтир отошел к окну, поглядел вниз. Отсюда были видны отблески костра, с другой стороны все тонуло в темноте. Сквозь плотно закрытые створки не долетало ни звука. Был только кабинет, погруженный почти в полный мрак, и дыхание за спиной.
— Ильмаре, я не знаю, что сейчас будет полезней: обнять или отвесить затрещину, — не оборачиваясь, произнес он. — Но одно знаю точно: вина ты больше не пьешь.
Поначалу Рауль смотрел на творящееся вокруг костра с недоумением. Он, конечно, читал, что эльфы не отличаются высокой культурой, и их обычные танцы сводятся к оголению определенных мест и плясок на берегах озер. Но вглядываясь в силуэт этого наемника, мальчик все больше понимал: в нем куда больше человеческой нелепости, чем дикости.
В какой-то момент песня показалась даже задорной и заводной, и он бы даже начал чуть качать головой в такт, если бы не обратил внимание на остальных наемников, сидевших ровно напротив него и в открытую пялившихся на танцующую пару. И что-то в Рауле похолодело от этих взглядов, словно окатили из ведра студеной водой: некоторые мужчины низко опустили головы и глядели исподлобья так, словно готовы были… Были что? Закричать? Избить? И явно не девушку.
И когда этот Ильмаре уселся рядом со своим спутником, Рауль неуютно повел плечами и поджал губы — взгляды стали еще более колкими, того и гляди, рванут. Или вырвут. Из сложившейся уютной атмосферы, из явного удовольствия на чужом лице. Было неприятно. И пусть Рауль хоть сотню раз с оттенком презрения относился к этим двоим странным эльфам, но так на живых смотреть нельзя. Так пастух дома когда-то разглядывал скотину, над которой заносил топор.
Резко встряхнувшись, Рауль поежился — успел уйти в себя, так впечатлился людской звериной натурой. Очнулся от того, что Мелисса — глупая девица, вечно громко смеется невпопад, а сейчас и спеть успела, дурацкую трактирную песенку — присела рядом с ним и что-то звонко спросила.
— Что? — Рауль сморгнул и повернулся к ней.
— Я говорю, может, и ты споешь? Я слышала, ты умеешь, — она хитро подмигнула.
— Это когда? — он напрягся.
— В коридоре, вечером. Видимо, ты думал, что все ушли.
Недовольно зыркнув в ответ, Рауль резко отвернулся. Пронырливая девка, еще и подслушивала. И на самом деле он сегодня и не собирался раскрывать рта, но что-то словно подталкивало к этому, одно к одному. Взгляды наемников, слова Мелиссы.
«Угомони».
А кого? Этих зверюг? Так они вроде смягчились после песни Мелиссы, вон, кажется, даже подпевали. Да и не его это дело. Но… Нет, этого было явно недостаточно. Рауль чуть нахмурился и, поднявшись, подошел к служанке, державшей бубен.
— Я возьму, — прозвучало это, скорее, не как вопрос, а спокойное такое утверждение, но никакого отказа Рауль и не получил.
Усевшись обратно и пару раз щелкнув пальцами по туго натянутой коже, он вздохнул и начал медленно отбивать ногой ритм, настраиваясь. Он уже точно знал, что нужно петь.
— Мертвым дорога
В холодный ров,
Слышишь, тревога
Лишает снов? 888
Эту песню тут явно никто знать не знал. И без того известная лишь в узком городском кругу, она и Раулю-то была знакома только потому, что ее частенько напевала бабушка, когда они с братьями дрались или, наказанные, сидели по разным углам. Пела, как наставление о том, что кулаками и злобой дело не решить.
— Говори-говори, до тех пор, пока горем горим,
Песни пой, да твори, угомони зло!
Он надеялся, что это хоть немного поможет унять злобу. Тем более, песня так разительно отличалась от резвого свадебного «Лазаря» или же питейного«Менестреля». Тут никто не подпевал и не подтанцовывал — оно и не нужно. Слушайте только да строки понимайте.
И, вот удивительно — его действительно слушали.
… — The Witcher 3. Wild Hunt Extended Soundtrack … Steel for Humans
— Налейте чашу менестрелю,
Я вам сыграю и спою,
Я пью вино, но не хмелею -
Тем меньше пьян, чем больше пью!
И опять печаль, и опять тоска и дорога… Последние звуки мелодии растаяли в воздухе, вместе с замолкшим детским голоском. Выждав пару мгновений, Айтир встал, звонко хлопнув в ладоши и разрушая чары.
— Сегодня с дороги, новое место — все устали, — обратился он к повернувшимся на звук ученикам. — Можете петь хоть до утра, не неволю. Но кто в полдень не будет стоять у лаборатории в одежде, которую не жаль — того я подниму лично, и о завтраке он может забыть. Доброй ночи.
С этими словами он пошел в дом, прекрасно зная: Ильмаре отправится следом, не останется. И даже не оборачивался, ни по дороге, ни в комнате. Только тихонько закрылась за спиной оставленная нараспашку дверь.
Айтир отошел к окну, поглядел вниз. Отсюда были видны отблески костра, с другой стороны все тонуло в темноте. Сквозь плотно закрытые створки не долетало ни звука. Был только кабинет, погруженный почти в полный мрак, и дыхание за спиной.
— Ильмаре, я не знаю, что сейчас будет полезней: обнять или отвесить затрещину, — не оборачиваясь, произнес он. — Но одно знаю точно: вина ты больше не пьешь.
Поначалу Рауль смотрел на творящееся вокруг костра с недоумением. Он, конечно, читал, что эльфы не отличаются высокой культурой, и их обычные танцы сводятся к оголению определенных мест и плясок на берегах озер. Но вглядываясь в силуэт этого наемника, мальчик все больше понимал: в нем куда больше человеческой нелепости, чем дикости.
В какой-то момент песня показалась даже задорной и заводной, и он бы даже начал чуть качать головой в такт, если бы не обратил внимание на остальных наемников, сидевших ровно напротив него и в открытую пялившихся на танцующую пару. И что-то в Рауле похолодело от этих взглядов, словно окатили из ведра студеной водой: некоторые мужчины низко опустили головы и глядели исподлобья так, словно готовы были… Были что? Закричать? Избить? И явно не девушку.
И когда этот Ильмаре уселся рядом со своим спутником, Рауль неуютно повел плечами и поджал губы — взгляды стали еще более колкими, того и гляди, рванут. Или вырвут. Из сложившейся уютной атмосферы, из явного удовольствия на чужом лице. Было неприятно. И пусть Рауль хоть сотню раз с оттенком презрения относился к этим двоим странным эльфам, но так на живых смотреть нельзя. Так пастух дома когда-то разглядывал скотину, над которой заносил топор.
Резко встряхнувшись, Рауль поежился — успел уйти в себя, так впечатлился людской звериной натурой. Очнулся от того, что Мелисса — глупая девица, вечно громко смеется невпопад, а сейчас и спеть успела, дурацкую трактирную песенку — присела рядом с ним и что-то звонко спросила.
— Что? — Рауль сморгнул и повернулся к ней.
— Я говорю, может, и ты споешь? Я слышала, ты умеешь, — она хитро подмигнула.
— Это когда? — он напрягся.
— В коридоре, вечером. Видимо, ты думал, что все ушли.
Недовольно зыркнув в ответ, Рауль резко отвернулся. Пронырливая девка, еще и подслушивала. И на самом деле он сегодня и не собирался раскрывать рта, но что-то словно подталкивало к этому, одно к одному. Взгляды наемников, слова Мелиссы.
«Угомони».
А кого? Этих зверюг? Так они вроде смягчились после песни Мелиссы, вон, кажется, даже подпевали. Да и не его это дело. Но… Нет, этого было явно недостаточно. Рауль чуть нахмурился и, поднявшись, подошел к служанке, державшей бубен.
— Я возьму, — прозвучало это, скорее, не как вопрос, а спокойное такое утверждение, но никакого отказа Рауль и не получил.
Усевшись обратно и пару раз щелкнув пальцами по туго натянутой коже, он вздохнул и начал медленно отбивать ногой ритм, настраиваясь. Он уже точно знал, что нужно петь.
— Мертвым дорога
В холодный ров,
Слышишь, тревога
Лишает снов? 888
Эту песню тут явно никто знать не знал. И без того известная лишь в узком городском кругу, она и Раулю-то была знакома только потому, что ее частенько напевала бабушка, когда они с братьями дрались или, наказанные, сидели по разным углам. Пела, как наставление о том, что кулаками и злобой дело не решить.
— Говори-говори, до тех пор, пока горем горим,
Песни пой, да твори, угомони зло!
Он надеялся, что это хоть немного поможет унять злобу. Тем более, песня так разительно отличалась от резвого свадебного «Лазаря» или же питейного«Менестреля». Тут никто не подпевал и не подтанцовывал — оно и не нужно. Слушайте только да строки понимайте.
И, вот удивительно — его действительно слушали.
… — The Witcher 3. Wild Hunt Extended Soundtrack … Steel for Humans
Страница 86 из 139
