Фандом: Ориджиналы. Работа одного — убивать или спасать жизни, в зависимости от желаний заказчика. Работа другого — убивать или спасать жизни… В зависимости от того, насколько еще теплится эта жизнь в спасаемых. И обоим слишком сложно делать эту работу в одиночестве.
507 мин, 40 сек 15878
… … — Тэм Гринхилл «Менестрелю в трактире»
888 — Сруб «Говори (Угомони Зло)»
Он вполне бы мог присмотреться и с вызовом поинтересоваться у любопытствующих, что сделал такого особенного — но у него было настолько хорошее настроение и душевный подъем, что портить вечер разборками было сродни самоистязанию.
Поднявшись со своего места, Ильмаре с улыбкой взглянул на детей и, отвесив им шуточный поклон и пожелав теплой ночи, отправился в дом. Между лопаток все так же свербело, но теперь догадываться, чей это взгляд, не было нужно: хриплые смешки наемников преследовали до самых дверей. Нашлись тут праведники…
А потом все пошло не так. Глядя в спину Айтиру, Ильмаре почувствовал первые ростки неуюта. И интонация эта… Словно родину предал и кого-то прирезал, демон его дери.
— Я трезв, если это вообще имеет какое-то значение… — недоуменно протянул он и добавил. — И лучше ударь, потому что я не совсем понимаю, из-за чего ты сейчас так себя ведешь.
— Из-за того, что ты будто нарочно делаешь глупость за глупостью, — Айтир так и не повернулся, все смотрел в окно.
Если наклонить голову и отойти к самому краю, можно даже увидеть людей там, внизу. Не расходятся, кто-то запрокинул голову, поет — мальчишка, фигурка совсем маленькая. Рауль? Вроде он с той стороны сидел.
— Ты понимаешь, что я — злой, страшный некромант, ходячий мертвец и маг? Мне простят многое… Тебе, эльфу-бродяге — нет. А ты дразнишь и дразнишь.
— Чем я дразню? — Ильмаре нахмурился и опустил голову.
И что там такого в окне интересного, что важнее разговора? Или Айтир действительно злится так, что даже лица не показывает и предпочитает не поворачиваться? Ильмаре заговорил дальше:
— Наемников, чем-то вроде этого танца? Так они и так на нас косо смотрят еще с начала поездки. Думаешь, я не жду, что тот здоровяк, у которого я лошадь отобрал, вломит мне?
Он не был идиотом. И видел то, как на них реагируют эти тупые, неотесанные, ничего не понимающие… Ильмаре бы не закипал с такой силой, если бы между ним и некромантом действительно что-то было! А так хотелось еще больше подначивать, как ребенок, когда доламывает уже треснутую игрушку.
— Вломит, — Айтир не спорил, это было ясно, как день. — И не один он, там целая компания. Подловят тебя в темном углу — кто же пойдет с эльфом-то драться в открытую? — и хорошо, если не до смерти изобьют. Ильмаре, я за тебя просто боюсь!
Отповедь Ильмаре слушал молча, не перебивая. Пусть выскажется, раз накипело. Вот только не хватало одной детали. Мягко подойдя ближе, он прислонился к спине Айтира и опустил подбородок ему на плечо. Теперь он хотя бы видел лицо некроманта — оно отражалось в натертом стекле.
— Этого уже не замять, люди по натуре злопамятные, а эти еще и недалекие. Я взрослый мальчик, справлюсь.
Ильмаре усмехнулся, нечаянно стукнувшись челюстью о твердое плечо — вышло еще более несуразно, чем вся ситуация в целом. Почему-то в этот момент неприятно потянула рана, которую он получил от волка тогда, в лесу. Но его отвлекло другое. Он резко прищурился, уколовшись об очень смутное подозрение.
— Ты беспокоишься за меня или тебе попросту стыдно? Мне-то портить уже нечего, обо мне у них впечатление давно сложилось.
— За тебя, — твердо ответил Айтир, глядя в глаза отражению в стекле. — Людям все равно не объяснишь, хоть их убей, так какая разница? Ильмаре, будь мне не все равно — я бы тебя мучил застольным этикетом или еще чем подобным. Но если ты однажды ввалишься сюда с переломанными костями — или я тебя где найду в таком виде — то не ручаюсь, что от виновников хоть горстка праха для могилы останется. Только лучше от этого никому не будет.
Ильмаре снова усмехнулся, аж зажмурившись. Он не любил, когда им понукали, но здесь интонации были скорее с оттенком… Беспокойства? В последний раз о целостности его тела так пеклись разве что в детстве, когда мать старательно прикладывала листы лопуха к вечно разбитым коленям. Не удержавшись, он встал на цыпочки, потянулся вперед и потерся щекой о чужой висок. Словами не мог объяснить, а вот как-то так…
— А если наемник ввалится с переломанным носом, то что? Хлопнешь его одобрительно по плечу и пошлешь?
Его это волновало. Не нос, ситуация. А глупо отшучиваться, когда тебя аж слегка потряхивает — лучшее лекарство.
— То нос ему вправлять не буду, — в голосе Айтира прорезались сварливые нотки, в которых он с изумлением узнал Иланины интонации.
Хотя нет, травница была куда добрее. Милостиво вправляла выбитые челюсти… Которые сама же и сворачивала полешком поухватистей.
— Поставить бы их на место, да пока не соображу как. Они только силу понимают, — вздохнул Айтир, наконец немного успокоившись и позволив себе привалиться спиной к Ильмаре.
888 — Сруб «Говори (Угомони Зло)»
Глава 2
Ильмаре ушел практически сразу же после Айтира. Тот как-то странно на него глянул, но вроде не ругался, поэтому настроение у Ильмаре было прекрасное. Правда, пока стягивал с себя платок, ощутил колкий взгляд где-то в районе лопаток.Он вполне бы мог присмотреться и с вызовом поинтересоваться у любопытствующих, что сделал такого особенного — но у него было настолько хорошее настроение и душевный подъем, что портить вечер разборками было сродни самоистязанию.
Поднявшись со своего места, Ильмаре с улыбкой взглянул на детей и, отвесив им шуточный поклон и пожелав теплой ночи, отправился в дом. Между лопаток все так же свербело, но теперь догадываться, чей это взгляд, не было нужно: хриплые смешки наемников преследовали до самых дверей. Нашлись тут праведники…
А потом все пошло не так. Глядя в спину Айтиру, Ильмаре почувствовал первые ростки неуюта. И интонация эта… Словно родину предал и кого-то прирезал, демон его дери.
— Я трезв, если это вообще имеет какое-то значение… — недоуменно протянул он и добавил. — И лучше ударь, потому что я не совсем понимаю, из-за чего ты сейчас так себя ведешь.
— Из-за того, что ты будто нарочно делаешь глупость за глупостью, — Айтир так и не повернулся, все смотрел в окно.
Если наклонить голову и отойти к самому краю, можно даже увидеть людей там, внизу. Не расходятся, кто-то запрокинул голову, поет — мальчишка, фигурка совсем маленькая. Рауль? Вроде он с той стороны сидел.
— Ты понимаешь, что я — злой, страшный некромант, ходячий мертвец и маг? Мне простят многое… Тебе, эльфу-бродяге — нет. А ты дразнишь и дразнишь.
— Чем я дразню? — Ильмаре нахмурился и опустил голову.
И что там такого в окне интересного, что важнее разговора? Или Айтир действительно злится так, что даже лица не показывает и предпочитает не поворачиваться? Ильмаре заговорил дальше:
— Наемников, чем-то вроде этого танца? Так они и так на нас косо смотрят еще с начала поездки. Думаешь, я не жду, что тот здоровяк, у которого я лошадь отобрал, вломит мне?
Он не был идиотом. И видел то, как на них реагируют эти тупые, неотесанные, ничего не понимающие… Ильмаре бы не закипал с такой силой, если бы между ним и некромантом действительно что-то было! А так хотелось еще больше подначивать, как ребенок, когда доламывает уже треснутую игрушку.
— Вломит, — Айтир не спорил, это было ясно, как день. — И не один он, там целая компания. Подловят тебя в темном углу — кто же пойдет с эльфом-то драться в открытую? — и хорошо, если не до смерти изобьют. Ильмаре, я за тебя просто боюсь!
Отповедь Ильмаре слушал молча, не перебивая. Пусть выскажется, раз накипело. Вот только не хватало одной детали. Мягко подойдя ближе, он прислонился к спине Айтира и опустил подбородок ему на плечо. Теперь он хотя бы видел лицо некроманта — оно отражалось в натертом стекле.
— Этого уже не замять, люди по натуре злопамятные, а эти еще и недалекие. Я взрослый мальчик, справлюсь.
Ильмаре усмехнулся, нечаянно стукнувшись челюстью о твердое плечо — вышло еще более несуразно, чем вся ситуация в целом. Почему-то в этот момент неприятно потянула рана, которую он получил от волка тогда, в лесу. Но его отвлекло другое. Он резко прищурился, уколовшись об очень смутное подозрение.
— Ты беспокоишься за меня или тебе попросту стыдно? Мне-то портить уже нечего, обо мне у них впечатление давно сложилось.
— За тебя, — твердо ответил Айтир, глядя в глаза отражению в стекле. — Людям все равно не объяснишь, хоть их убей, так какая разница? Ильмаре, будь мне не все равно — я бы тебя мучил застольным этикетом или еще чем подобным. Но если ты однажды ввалишься сюда с переломанными костями — или я тебя где найду в таком виде — то не ручаюсь, что от виновников хоть горстка праха для могилы останется. Только лучше от этого никому не будет.
Ильмаре снова усмехнулся, аж зажмурившись. Он не любил, когда им понукали, но здесь интонации были скорее с оттенком… Беспокойства? В последний раз о целостности его тела так пеклись разве что в детстве, когда мать старательно прикладывала листы лопуха к вечно разбитым коленям. Не удержавшись, он встал на цыпочки, потянулся вперед и потерся щекой о чужой висок. Словами не мог объяснить, а вот как-то так…
— А если наемник ввалится с переломанным носом, то что? Хлопнешь его одобрительно по плечу и пошлешь?
Его это волновало. Не нос, ситуация. А глупо отшучиваться, когда тебя аж слегка потряхивает — лучшее лекарство.
— То нос ему вправлять не буду, — в голосе Айтира прорезались сварливые нотки, в которых он с изумлением узнал Иланины интонации.
Хотя нет, травница была куда добрее. Милостиво вправляла выбитые челюсти… Которые сама же и сворачивала полешком поухватистей.
— Поставить бы их на место, да пока не соображу как. Они только силу понимают, — вздохнул Айтир, наконец немного успокоившись и позволив себе привалиться спиной к Ильмаре.
Страница 87 из 139
