Наемник и некромант

Ильмаре проводил книги взглядом, но спрашивать ни о чем не стал, хотя и было жутко интересно. Он привык возиться с отрубленными конечностями противников, снимать латы, чтобы вытащить записки из-за пазухи, стягивать сапоги в поисках заначек. Привык на скорую руку чистить свои доспехи и тщательно натирать маслом собственные клинки. Но что никогда ему не приходилось делать, так это по колено в пыли лазать в таких местах.

Склянки в его грубых руках казались совершенно неуместными, пусть они и заплыли грязью. Сочтенные Айтиром безопасными книги Ильмаре так и вообще подолгу рассматривал, хоть и понимал, что сильно замедляет уборку. Но это все действительно казалось ему непривычным, неуместно обыденным — аж морозило.

Он не раз задумывался о том, как бы сложилась его жизнь, если бы начал зарабатывать, скажем, не наймом, а гончарным ремеслом. Кое-как нашел бы себе клиентов, поначалу старательно пряча уши и нетипично длинные для людей конечности. Потом накопил денег, купил бы себе — или же смастерил — домик на окраине какой-нибудь деревни… Нашел бы жену. На этом моменте Ильмаре хмыкнул и старательно протер локтем огромный том, кажется, травника.

Какие женщины, какой домашний уют? Мысли были эфемерные, далекие и почему-то совершенно не привлекательные. Чуждые. Он обернулся через плечо, глядя на сосредоточенно выливающего в чан колбы Айтира и невольно разулыбался. Зачем это разменивать на что-то иное?

Работа была не такая уж сложная, но монотонная, отупляющая: один шкаф, другой, третий… Их много было, шкафов и полок. Отправились в корыта стеклянные конструкции со столов, перекочевали наружу признанные безвредными книги и записи. В конце концов Айтир, потянувшись, обнаружил, что последняя полка пуста, и в лаборатории осталась только мебель. Оставалось только вынести чан наружу, шикнув, чтобы не вздумали лезть, и вернуться, чтобы сделать последнее дело: зарядить спрятанные в стенах амулеты.

Здание будто вздрогнуло, посыпалась со стен какая-то грязь, скрипнула дверь. Весь в пыли, Айтир вышел наружу, отряхивая руки, сел рядом с отдыхавшим Ильмаре, привалившись к нему спиной.

— Клим, ты самый шустрый — сбегай, скажи служанкам, что там можно убираться, — устало попросил он, стягивая с лица маску. Полоска чистой кожи, не посеревшая от грязи, смотрелась странно, будто чужая.

Засмотревшись, Ильмаре поежился. Ему показалось, что здесь он и останется, без вечно опасных передряг, без травли и даже без плохих снов. Странное было чувство. И страшное — потому что не могло сбыться.

Дождавшись, пока топот Клима стихнет, он тихо заметил:

— Это странно для меня. Заниматься таким простым делом и еще после этого отдыхать. Скажи, Айтир, ты представлял себе иную жизнь, если бы не был некромантом? Мечтал о чем-то другом?

И пусть дети прислушиваются, невольно заинтересовавшись. Пусть — они все равно не услышат то, что поймет он. Ильмаре замер, ожидая ответа, даже приподнялся, чтобы лучше видеть лицо Айтира… и замер, внимательно уставившись на угол дома. Туда, где стоял один из наемников, привалившись к стенке сарая, оплетенной уже начинающим жухнуть к осени вьюном. Наемник смотрел в упор, пристально. Словно ждал.

— Сейчас вернусь, — Ильмаре хлопнул Айтира по плечу, слега опираясь и поднимаясь на ноги. Останавливать его никто не стал, и Ильмаре спокойно пошел навстречу проблемам.

Вот странно. Чем ближе он подходил к наемнику, тем лучше понимал, что совершенно не хочет драться. Понимал, за что ему хотят вломить, но почему-то не было никакой ответной злобы. Ну эльф, ну зарвался, ну, что ж теперь? Да, не ходит, не смея поднимать головы, как положено такому отребью. Да, смеет нагло скалиться в лицо. Ну и что?

Видимо, наемник прочитал это на его лице и сходу поинтересовался:

— Понимаешь же, за что тебе рожу раскроить хотим?

— М, — Ильмаре кивнул и осмотрелся вокруг. — А другие где?

— Я один. Пока. Остальные со служанками.

— М, — он снова кивнул, глядя куда-то в сторону. Ситуация утомляла.

— А ты, я смотрю, со своим ебарем разговорчивее, чем со мной. Не нравлюсь? — наемник мерзко усмехнулся. Ильмаре невольно отметил, как он понизил голос: все-таки боится. Эльфа-некроманта — боится, и за этот страх тоже хочет отыграться.

Не положено эльфам быть уважаемыми магами, с которыми люди — особенно люди-маги! — считаются. Им вообще ничего не положено.

— Не по вкусу ты мне. Тебе бы чуть похудеть и, может, я бы еще подумал.

Ильмаре не хотел провоцировать, действительно не хотел. Просто вырвалось. Само собой, вот от этого взгляда, боязливо-презрительного. И тут же прижал уши: наемник сгреб его за ворот, подтаскивая ближе к себе.

— Ты ко мне свои блядские глаза не подкатывай, понял, приблуда? Иначе я не постесняюсь ни детей, ни женщин, ни твоего мага патлатого.

«Так значит, не сейчас бить собирается? Занятно». Ильмаре висел смирно и не предпринимал попыток вырваться. Ждал, что еще услышит. «На, бери, делай, что считаешь нужным».