Наказание

Справедливости ради нужно сказать, что Дарья Сергеевна была человеком не злопамятным и по природе очень доверчивым. Она не имела склонности держать обиду на кого-либо, скорее наоборот. Всегда могла с легкостью присущей только ей добродушно относиться ко многим не совсем хорошим вещам. Она дружелюбно и тепло смотрела на окружающих ее людей, коллег и воспитанников, со всеми их предрассудками, озлобленностью и откровенно мерзкой человеческой сущностью. Искреннее понимание и сочувствие были главными, наиболее важными чертами ее характера.

— Даша, а скажите мне, в последние дни перед гибелью Таня вам ничего не говорила? Или может быть, вы заметили некую странность в ее поведении?

— Понимаете, Таня по своей сути была очень сложным человеком. При нашей встрече я говорила вам, что она в последнее время вела себя замкнуто и сторонилась даже разговаривать со сверстниками. Только с Леной она поддерживала контакт, так как она оставалась для нее самой близкой подругой. Меня беспокоило ее такое нездоровое отношение ко всему, и не так давно я даже посоветовала ей обратиться к нашему школьному психологу.

— Психологу? — невзначай перебил ее Семенов.

— Да. Николай Валерьевич очень хороший специалист в области детской и юношеской психологии, кандидат медицинских наук. Насколько я знаю, его диссертация посвящена проблемам подростковой адаптации в период становления личности. Он работает у нас не так давно, чуть менее года, но при этом пользуется заслуженным уважением не только среди учителей, но и многих учеников нашей школы. Благодаря ему, мы можем гораздо глубже понять проблемы наших подопечных. Иногда его рекомендации и советы являются для нас тем бесценным кирпичиком, на котором основывается вся наша педагогическая работа. Я бы посоветовала вам поговорить с ним, поскольку он имеет огромный опыт в отношениях не только со школьниками. Я знаю, что Таня несколько раз была у него на приеме, и мне кажется, они нашли общий язык. По крайней мере, после беседы с ним я заметила в ней некоторые позитивные перемены. Не настолько сильные, но, по крайней мере, она все же стала внимательнее относиться к учебе, успеваемость ее имела положительную тенденцию.

— Спасибо вам за совет, я непременно поговорю с этим вашим Николаем… — у него из головы совершенно выскочило это дурацкое отчество.

— Валерьевичем, — любезно поправила его Дарья.

— Да-да, Валерьевичем, — согласился он и одновременно подумал: «Блин, не забыть бы такого идиотизма!»

На часах было десять, и вместе с этим пришло время для деликатного расставания. Умненькие и воспитанные девочки, как известно, ложатся спать рано, поэтому задерживаться в гостях было бы излишне невоспитанно и назойливо.

Обменявшись с Дарьей Сергеевной взаимными благодарностями о прекрасно проведенном вечере, Семенов протиснулся в крохотную прихожую, оделся, и тут вновь между ними возникла неловкая пауза. Пришло время прощаться, но слова совершенно не сходились в более-менее внятные речевые обороты. Взгляд ее туманил все мысли. Столь открытый и признательный, почти такой близкий и родной, он затмевал разум, как свет яркого солнца утренней зари затмевает бледную луну. Но в эту минуту Семенов не стал подбирать нужные выражения, которыми обычно принято заканчивать вечер, проведенный в обществе интеллигентной дамочки, а просто подошел к ней совсем близко и без лишних слов поцеловал ее. Ожидаемого удара в область больной головы не последовало, и даже наоборот. Ее губы ответили ему взаимностью, а теплая ладонь легла сперва на плечо, а потом почти сразу легко коснулась шеи. Сей сладостный восторг его воспаленного чувствами разума длился еще несколько минут, после чего Семенов скромно улыбнулся и, не говоря ни слова, развернувшись, вышел вон. Дарья Сергеевна, так же молча, проводила его своей неподдельно доброй и счастливой улыбочкой.

И вот, по дороге от ее дома до стоянки, где он оставил ленд крузера, его буквально начали разъедать адские демоны, непонятно откуда взявшиеся в сознании в количестве трех штук. Эти особи имели свой определенный психологический и моральный облик, причем в значительной степени отличавшийся друг от друга.

Первый был похож на трехголового цербера, восседающего на шее Семенова и одновременно вгрызающегося своими волчьими зубами в кору его головного мозга. Следовательно, именно он вызывал при этом приступы жуткой боли.

Второй скорее напоминал собою преспокойного египетского сфинкса, надменного, вальяжного и совершенно пофигистически настроенного. Этот на все вокруг имел, кажется, свое отрешенное философское мнение, прямо пропорциональное завышенной самооценке.