Наказание

— Из всего ранее сказанного, вытекает ниже следующее: в кругу подозреваемых лиц стало, по крайней мере, на одного человека меньше, — рассуждал он, проявляя остроту логики. — Со всей уверенностью можно сказать, что милая Дарья Сергеевна никак не может быть причастна к гибели несчастных девочек. Полагаю, она со своей врожденной скромностью и привинченной добродетелью должна находиться вне всяких подозрений. Сущие пустяки, еще осталось проверить около четырнадцати тысяч человек, и убийца будет найден.

— В тихом омуте, как известно, черти водятся! — возражал ему в ответ мерзкий цербер. — И вполне естественно, они могут принимать самые неожиданные обличия. Так почему же миленькой училке в один момент не сдвинуться с катушек, взять тесак побольше (вооот такой — здоровенный!), и не пойти резать вчерашних любимых учениц, расфасовывая их по чайным пакетикам? Подобное мы уже проходили!

— Это нонсенс, — мурлыкал сфинкс. — Невозможно такое даже вообразить.

— А ну заткнитесь-ка! — рявкнул на них третий, достаточно сильно смахивающий на средневекового грифона с огромными белыми крыльями, мощным телом льва, а лицом, почему-то мрачно напоминающим товарища сержанта. — Нам тут вдобавок еще шизы с раздвоением личности не хватает! Пошли к херам оба! — те смиренно повиновались приказу и исчезли. — Значит так, рядовой Семенов! Ограничить неуставные отношения с дамочкой покуда зверье гуляет на свободе! Продолжать начатое расследование согласно существующему регламенту! Во что бы то ни стало выполнить поставленную руководством боевую задачу!

— Есть, товарищ сержант! — козырнул уже сам Семенов, рассматривая все выше происходящее, не более чем легкую игру больной фантазии.

30 апреля. Московская область, г. Межевск. Средняя школа Љ3. 12:45.

Чем мог отличаться этот понедельник от всех предыдущих? Да ничем! Даже тот факт, что накануне в городе похоронили еще двух убитых девочек, никак не отразился на работе средне образовательного учреждения Љ3. На утреннем совещании педагогического состава школы было озвучено следующее решение: не афишировать гибель Казаченко и Старостиной, не объявлять по этому поводу никакого траура и соответственно не проводить никаких внеклассных мероприятий. Школа продолжала жить обыденной жизнью.

Во время перемены между третьим и четвертым уроками Снейк с двумя дружками вышли на крыльцо. Особо не таясь, все трое закурили по сигарете и стали непринужденно обсуждать планы на вечер. Вдруг к ним незаметно подшмыгнул молодой парень из параллельного класса. Переминаясь с ноги на ногу, словно его обуревала нестерпимая жажда посещения клозета, он негромко спросил:

— Дэн, есть что-нибудь?

Денис Казаченко (Дэн) брезгливо осмотрел трясущегося с ног до головы, словно видел перед собой назойливую муху.

— Сегодня нету. Вчера приходи.

Тот еще несколько секунд угрюмо посокращался в надежде, что может быть то, чего сейчас нету, появится чуть позже, но ожидания были напрасны.

— Вали, сказал! — со всей невозмутимостью отшил его Дэн и, повернувшись к друзьям, продолжил. — Не, пацаны, на выходных в «Оксиде» что-то тухляк был, видимо все на дачи повалили. Короче, сегодня ловить там походу тоже нечего.

— А че, куда тогда? — поинтересовался Бобер (он же Бобряшов Виталий), прозванный так согласно своей фамилии в сочетании с торчащими передними зубами.

— Без понятия, — деловито ответил Дэн и сплюнул перед собой.

— Снейк, ты че думаешь?

— Не, парни, я сегодня не с вами. У меня дела.

— Че так? Телку что ль снял?

— Не ваше собачье! — отмахнулся он. — Дэн, у тебя в натуре голяк?

— Обижаешь! — с интригующей ухмылкой протянул тот. — Для хорошего человека всегда есть.

Привычным коротким и незаметным движением он сунул в карман Снейка маленький пакетик с понятным белым порошком. В ответ тот довольно хмыкнул.

— А че тогда этот? — непонимающе спросил Бобер, указывая в ту сторону, где еще минуту назад была тень страждущего до легких расслабительных.

— А этот не достоин! — криво усмехнулся он.

Все единогласно и тупо засмеялись.

— Я тут слышал, что у тебя с сестрой беда случилась. Мои соболезнования.

— Да, — смято протянул Дэн. — Нечего, нормально все. Мать вот только слезами заливается, да батя коньяк литрами глушит. Вчера еще этот мент из Москвы приходил, спрашивал что-то. Я так-то не в курсе, да и предки тоже не в адеквате сейчас.

— Как тебе без сеструхи-то живется? — поинтересовался Снейк. — Небось, паршиво?

— Да не, наоборот. Ровно как-то, да и в комнате свободнее стало. Короче, пацаны, лирика все это! — в конце концов, резюмировал он, хотя оптимизма в его голосе совершенно не ощущалось. — Ладно! Ну че, идем на литеру или как?

— Я че, больной что ль?! — вспылил Снейк. — Это пусть имбецилы прыщавые зубрят, мне как-то без надобности!

Оба одобрительно кивнули.

— Ну че, тогда по пивандрию? — предложил Бобер.