Наказание

Все единодушно согласились и уже почти собирались уходить, но тут неожиданно Снейк заметил интересный для себя момент: буквально вылетев стремя голову из дверей школы, по широкой лестнице спускалась Стрельникова, а за ней семенил Костя, сын школьного психолога. Парень он был в принципе неплохой, но только чересчур начитанный, слишком застенчивый, невыносимо приставучий и по-настоящему нудный. Вдобавок ко всему он носил тупорылые круглые очки, на один манер с волшебным героем из любимого американского фильма. Помимо прочего он испытывал к Лене сильнейшую симпатию граничащую с манией, чем вызывал в ней крайнее раздражение. По всей видимости, Стрельникова в этот момент была чем-то явно взвинчена и очень нервозна.

Причиной тому послужило следующее.

После третьего урока, когда во время перемены все ее одноклассники разбрелись по своим делам, она подошла к Семену Вишнякову, служившему ей за скромное ежемесячное вознаграждение личным секретарем и по совместительству крепостным писарем.

— Ты мне к литературе самостоялку по Толстому написал? — строго спросила она, прибывая не в самом лучшем настроении.

— Лен… понимаешь… — невнятно промямлил он. — Я вчера не смог… там занят очень был.

Парню было стыдно признаться, что все выходные он провел у компьютера, разглядывая в любимой он-лайн MMORPG полуобнаженных эльфиек. В предчувствии бури негодования Сеня обреченно потупил взгляд в пол.

— Ты охренел?! — тут же с полуоборота завелась Стрельникова. — Я тебе за что, сука, деньги плачу?!

В течение следующих пяти минут тот, молча и смиренно, выслушивал все оскорбления в свой адрес, а так же в адрес своих уродов-родителей (в основном мамы) и всех остальных уродов-предков до третьего поколения. Ее эмоциональный монолог, наполненный яркими эпитетами и матерными сравнениями, закончился извечным чисто русским вопросом:

— И че мне теперь делать? Че я Даше на стол положу?!

— Я… я не знаю, — пробубнил морально опущенный Сеня.

В окружающих людях Стрельникову больше всего бесила сознательная слабость и безропотная

покорность. Она на дух не переносила человека, который ничего не может сделать, сказать, воспрепятствовать или внятно ответить на возникающий вопрос. Таких безличностных кретинов она даже за людей не считала, скорее насекомыми или особями среднего пола.

Бедный Вишняков попытался подобрать какие-то оправдания на причину отсутствия времени, но Лена вместо этого с размаху отвесила ему звонкую затрещину. Тот схватился за больное ухо и отпрянул к окну, да так, что чуть не нырнул через стекло во двор школы.

В эту же секунду в дверь класса заглянул Костя и как раз застал кульминацию последней сцены с рукоприкладством. Тщедушный и подавленный Вишняков залился горькими слезами, Стрельникова в ярости схватила свою сумку, словно ураган пронеслась мимо опешившего Кости с вытаращенными глазами, и выскочила в коридор. Тот догнал ее только на лестнице, когда Лена уже спускалась вниз. Даже вездесущие малолетки шарахались по стеночкам, видя ее испепеляющий взгляд.

— Лен, подожди, постой минутку, — лепетал он, стараясь не отставать и попутно маневрировать между снующими кругом первоклашками.

— Че тебе надо?! — на ходу крикнула она, намереваясь скорее вырваться из стен ненавистной школы.

— Я это… Давай я тебе по литературе помогу! Хочешь?

Его предложение прозвучало явно не ко времени и не к месту.

— Да иди ты!

— Ну, может быть, вечером встретимся, позанимаемся? — не унимался наивный Костя. За что естественно получил вполне ожидаемый ответ.

— Да вали ты в очко!

В таком резком темпе оголенных нервов они оба оказались на улице.

— Лен, ну можно я как-нибудь тебя в кафе приглашу?

Кажется, ему никто никогда не говорил, что подобные предложения надо делать в соответствующей обстановке и при благоприятных обстоятельствах, но никак не сейчас.

— Отвали, я сказала! — без оглядки рявкнула она, на бегу запрыгнула в свою хонду и, дерзко просвистев паленой резиной по мокрому асфальту, стартовала прочь.

Тут настырного Костю остановила твердая рука невесть откуда взявшегося Снейка:

— А ну-ка тормознись! Ты че, баклан, не понял, че тебе девушка сказала? — прорубил он. Такой поворот событий заставил Костю вернуться с небес на грешную землю, а та в свою очередь сулила неприятную встречу.

— Я просто… Я не… — попытался он сформулировать что-то внятное, но переизбыток чувств не давал возможности сделать это более качественно. Ладонь Снейка уже уперлась в Костину грудь, а сзади и сбоку стали приближаться Дэн и Бобер. Ситуация для него складывалась весьма щекотливая.

— Че? Опух, скотина?! — ляпнул Снейк и, не давая тому возможности опомниться, резко втащил ему кулаком под дых.

От острой боли Костя согнутся пополам и бессильно повис на руке Снейка.

— Пойдем-ка, поговорим, очкарик недоделанный!