Налара

Со временем, пока Кам взрослела, история обрастала подробностями, которых Кам предпочла бы не знать. Говорили, что в первое время Исталь продолжала танцевать в восточном крыле дома и часто приглашала туда зрителей, но, узнав о том, что у них с Кортэ будет ребёнок, попыталась покончить с собой. С тех пор единственным гостем посвящённого ей дома был целитель, удерживавший Исталь в этом мире магией. Рассказывали, будто её часто видели в высоких лазурных окнах — она плавно двигалась по бесконечному коридору, а руки её то и дело взмывали в воздух, как в танце, а затем бессильно опадали. Кто-то думал, что её свела с ума магия, кто-то — что её собственный оскорблённый бог смог до неё дотянуться — но в это в Ниоде почти никто не верил. Кам надеялась, что последняя часть истории хотя бы наполовину выдуманная — ведь находились и те, кто на полном серьёзе рассказывал, что видит Исталь в окнах особняка до сих пор, и что она до сих пор иногда появляется в запечатанном восточном крыле — а ведь Кам хорошо было известно, что того, кто там появляется, трудно спутать с высокой черноволосой красавицей.

Так или иначе, Исталь не пережила родов — оглушённая магией, она совсем не боролась за жизнь. Однажды, пребывая в особенно дурном настроении, Этейла сообщила, что Кам извлекли из её мёртвого тела, вспоров живот. Тогда Кам спросила, зачем Этейла и её отец убили Исталь, и сказала, что ей известно о том, как они над ней издевались, но Этейла ответила невозмутимо, что Исталь погибла из-за собственной испорченности и жадности, а ещё — из-за испорченности и жадности всей её Семьи, и что виной всему была не магия, а то, что она была слишком слабой и тощей, такой же слабой и тощей, как Кам. С того дня Кам решила, что обязательно убьёт Этейлу, как только представится такой случай. Сделать это будет непросто — Этейла была старухой высокой и жилистой, и, когда она находила Кам где-нибудь в городе или у реки в компании Нит или Мирроу, ей никогда не составляло труда поймать её и дотащить домой, сколько бы Кам не царапалась и не упиралась.

Может быть, художник поможет мне её убить? — размышляла Кам, шагая вдоль знакомой ограды, увитой выкованным из чёрного металла колючим плющом, — нет, он, похоже, слишком труслив и не решится на это.

Идея уехать с художником уже не казалась ей такой заманчивой, но больше делать было нечего. Чтобы нанять экипаж или лодку, нужны были деньги, а из ценностей в доме были только несколько никому не нужных картин, платья, которые Этейла перешивала для Кам из платьев Исталь и которые никому больше не подошли бы, пересчитанные тысячи раз столовые приборы в запертых комодах — и голубой самоцвет на воротах, до которого Кам не могла добраться. Конечно, можно было уехать с кем-то другим — например, Мирроу, напившись однажды, клялся, что украдёт отцовскую лодку и они с Кам убегут по течению вниз, но Мирроу был не из семьи Гро, он был из семьи рыбака, и не собирался посвящать свою жизнь песням и путешествиям. Он хотел добраться до моря или хотя бы до большой Налары, построить маленький домик на берегу и ловить там рыбу. Было вполне вероятно, что и художник втайне мечтал о том же, но по-крайней мере собирался перед этим заехать в Тонтрэ — служанка из гостиницы рассказала Кам, что он уже заказал экипаж.

Я уже целый год только о том и думаю, чтоб уехать, но всё время возвращаюсь сюда.

Она вздохнула, замерев у ворот и запрокинув голову. Прозрачный самоцвет отражал глубину и сияние неба, осыпал девочку мягким мерцающим светом. Сквозь него дом смотрелся просто сумрачной тенью, размытой, далёкой и зыбкой. Возвращаясь домой, Кам всегда останавливалась здесь ненадолго, чтобы немного успокоиться. Но стоило ей открыть ворота — никто не смазывал их много лет, и от каждого прикосновения они визжали — самоцвет раскалывался пополам, и спокойствие, растрескавшись, осыпалось, как пыль.

Этейла стояла на нижней ступеньке лестницы. За спиной у неё, в круглом светильнике на периллах, синим светом горело лунное масло, и её узкая тень пересекала холл по диагонали. Идя по каменной дорожке к дому, Кам успела снять туфли, чтобы неслышно пробраться к себе в случае, если прабабка вдруг беседует в столовой с подругой или каким-нибудь заезжим знатным господином. Если бы это удалось, Кам могла бы запереться у себя до прихода репетитора — Этейла не находила денег на то, чтобы нанять человека, который мог бы смазать ворота или отремонтировать восточное крыло, но зато три раза в неделю приглашала к Кам учителей. Один из них заставлял её читать и перессказывать книги из Этейлиной фамильной библиотеки, чередуя скучные романы, скучные исторические очерки и ужасные стихи. Этот учитель считал Кам очень глупой, потому что над стихами она смеялась, а книги не могла запомнить.