Налара

Другой, самый старший, учил её рисовать полупрозрачные цветы и фрукты и подписывать их красивым почерком. Он нравился Кам, потому что часто приносил с собой на занятия яблоки или конфеты, называл её «бедное дитя»(потому что сколько бы она не старалась, цветы и фрукты получались похожи на грязные кривые пятна) или «моя милая бледная девочка»(потому что в те дни, когда Кам училась, она обычно не завтракала и действительно была очень бледной). А ещё он помнил мать Кам, но отказывался о ней говорить.

Третьего преподавателя Кам ненавидела. Он был старый друг Этейлы и называл себя учителем этикета и танцев. Отец нанял его много лет назад, чтобы Кам выросла похожей на Исталь. Работал он бесплатно. Благодаря его стараниям она могла стоя на пальцах одной ноги, другой дотронуться до своего носа, но в последнее время его заботило в основном, что Кам неправильно ходит и слишком много разговаривает. Самое гадкое в нём было то, что в отличие от других учителей, он никогда с ней не спорил и редко говорил, что именно она делает не так, зато у него всегда был при себе был обструганный ивовый прут с берега Налары. Кам старалась не злить его специально, но, как и Этейла, он был преисполнен к ней презрения. Однажды Кам услышала, что он говорит Этейле, что талант Исталь, если он и был, истлел вместе с её душой задолго до рождения ребёнка, и «этой девчонке» совсем ничего не осталось.«Никогда не видел ребёнка, который тацевал бы с таким презрительным и скучным видом» — сказал он. Он не подозревал, что её презрение и скука были адресованы ему лично, ведь иначе, чем в танце, Кам не могла её выразить. Вместо того, чтобы сказать«Вы уродливы и я вас ненавижу», она кривилась от каждого его взгляда и представляла, что весь этот учебный, ненастоящий танец — огромное болото, из которого нужно выбраться, не оступившись.

В тот раз Этейла ответила ему: «Зато она очень гибкая, там, куда она поедет, ей это пригодится». Кам не стала ломать голову над тем, что это значит, но с тех пор сильно жалела о том, что убить учителя танцев наверняка не успеет.

— Канритам, — Этейла скрестила руки на груди, — уже очень поздно.

Кам осторожно поставила туфли двери и уставилась в пол. Если изобразить раскаянье, вряд ли Этейле захочется тормошить её долго — ведь правда, поздно. Даже таким неутомимым злобным старухам нужно иногда спать.

— Я не стану спрашивать, где ты была, — продолжила Этейла неожиданно мягко, — всё равно ты соврёшь. Пойдём ужинать.

— Я не голодна, можно мне пойти спать? Завтра прийдёт Диста…

— Завтра у тебя не будет занятий, — всё тем же опасным ласковым тоном возразила Этейла.

Это была печальная новость, Диста был любимый учитель Кам, учитель рисования. Наверняка из ненависти ко мне она решила его выгнать. Ну, или потому, что у меня ничего не получается на его уроках.

— Почему? — Кам в тайне надеялась, что Этейла разозлится на неё и оставит без ужина. Она ненавидела стряпню Этейлы и подозревала, что один из светильников на лестице перегорел потому, что прабабка добавляла лунное масло в еду.

— Я расскажу тебе за ужином. Пойдём.

Планируется что-то ужасное. — решила Кам. Тень Этейлы дрогнула и попыла к ней по старому ковру. Ковёр когда-то был голубым, но узор из чёрных цветов извивался на полотне сером, как предгрозовое пыльное небо. Кам отступила от приближавшейся к ней тени на шаг, потом ещё на один, и почти решилась бежать, но при мысли о том, что Этейла схватит её своей узловатой сухой рукой и заставит есть этот проклятый ужин насильно, горло и щиколотки сдавило слабостью. Кам пожала плечами и пошла в столовую той самой пританцовывающей походкой, которую учитель танцев называл неправильной и отвратительной.

Сегодня Этейла приготовила рыбу. Бока её лоснились жиром, а вместо глаз были вставлены красные ягоды. Вокруг была разложена трава, которую, судя по виду, пожевали, чтобы приготовить.

Я верю, Этейла на это способна. Мирроу, кажется, рассказывал, что сын аптекаря менял зубы в её железной челюсти месяц назад.

— Ты чем-то недовольна? — едко спросила Этейла.

Пусть скажет спасибо, если меня не стошнит, но молчать я не смогу.

— О, я так давно не ужинала дома, — Кам вскинула на Этейлу виноватый взгляд, — что не знаю, с какой части этого великолепного блюда стоит начать. У него есть название? Это Потный Осётр Раздирающий Водросли Яростным Взглядом?

— Ешь. — невозмутимо сказала Этейла, — завтра тебе много нужно будет сделать, я не хочу, чтобы ты была такая же зелёная, как всегда.

Кам знала, что если спорить дальше, будет только хуже. Этейла в гневе была страшнее чего бы то ни было в жизни. Когда Кам было четыре года, она разрыдалась над тарелкой с такой же вот рыбой, и кричала так долго, что Этейла взяла рыбу за хвост и ударила её по лицу. После этого Кам убежала из дома и целую неделю жила у Мирроу, и подумывала остаться там навсегда, пока его трусливая мать не вернула её Этейле.

— Я не зелёная, я бледная, — Кам храбро улыбнулась, взяла ягоду из рыбьего глаза и съела её, — Диста говорит, что это очень красиво.