Фандом: Ориджиналы. Сборка небольших зарисовок о жизни разных людей.
131 мин, 43 сек 11450
— Что мне может нравиться в том, что ты разложил на мне свои конечности?! — возмущённо спихиваю его руки-ноги с себя и откатываюсь в сторону, а этот гад со смехом лезет за мной и сгребает в объятиях:
— Братишка, ты как первый день со мной в одной палатке ночуешь! — шепчет он и целует меня жарко и жадно. Я мгновенно покрываюсь мурашками, зажмуриваюсь и пытаюсь оттолкнуть снова, но мои попытки всегда оканчивались неудачей.
— Хватит, — выдыхаю беспомощно, когда он таки отпускает мои губы. — Прекрати.
— Я тебя хочу, — горячее дыхание обжигает шею, и я со стоном цепляюсь за его плечи.
— Чёрт, Кир, я тебе не одна из твоих девиц! Не путай!
Всё же нахожу в себе силы вывернуться из его объятий и кое-как выбираюсь на свежий утренний лесной воздух.
Наш небольшой лагерь ещё спал. Солнце лишь недавно вынырнуло из-за горизонта, и его рассеянный бледный свет струился меж стволов деревьев. В ветвях шелестел ветерок, игриво дёргал меня за спутавшиеся за ночь волосы и словно пытался выветрить все мысли из головы. Увы и ах, у него это не получалось. Тут не летний ветерок нужен, а настоящий шторм! Какой-нибудь мощный ураган, что бы всё с корнями вымело из моей черепной коробки.
Вот же глупости…
Отхожу от лагеря подальше, нахожу широкий пенёк, сажусь на него и закуриваю, жмурясь от редких золотистых лучей утреннего солнца, путающихся в ресницах. И стараюсь успокоить расшатанные с самого утра нервы. Чёртов Кир!
Кирилл — мой сводный брат. Матери у нас разные, зато папочка один… Удружил нам обоим по самое не могу. Собственно братьями нас никто считать друг друга не заставлял, однако это у нас вышло само собой. Это вообще у нас дурная традиция — всё в нашей с ним жизни происходит само собой.
Мы познакомились в начале одиннадцатого класса, когда Кирилл внезапно на последнем году обучения перевёлся в нашу школу. Слава богу, учился он в параллели, а то я, наверное, всё же закопал бы его где-нибудь.
Парнем он был видным. Высокий, широкоплечий, темноволосый и кареглазый. Девчонки просто млели, когда он проходил мимо или, что вообще приравнивалось к схождению Бога на грешную Землю, заговаривал с ними. Впрочем, не скажу, что я уступал ему. Разве чуть уже плечах, а так внешне мы оба пошли в отца. Тот-то мужик тоже красивый, но только вот юбки ни одной мимо не пропустит. Эта отвратительная черта досталась и Кириллу вместе с его сногсшибательной внешностью. В отличие от меня. Я-то вообще всю школу провстречался с одной девушкой. Правда, конечно, после выпуска как-то всё само собой сдулось… Я уже ненавижу это словосочетание — «само собой»…
Тайну того, что это недоразумение — мой сводный брат, мне открыл отец, когда привёз Кирилла первого сентября в школу. Тот кошмарный день, напоминавший мыльную оперу в лучших традициях Мексики, Бразилии и Латинской Америки вместе взятых, я предпочитаю вспоминать как дурной сон.
В общем, пока он учился в параллели и трахал всё, что движется в этой школе, я жил сравнительно спокойной жизнью. Конечно, мы дружили. Никто нас против друг друга не настраивал; и его и моя мама оказались вполне благоразумны, что бы воздержаться от мелочных ссор. Отец никогда не отказывал нашей семье ни в чём даже после развода, мама нашла своё счастье с другим человеком, так что ей казалось бессмысленным запрещать уже взрослому сыну общаться с ребёнком её последовательницы и бывшей любовницы отца. Только вздыхала и жалела тёть Наташу. Ведь столько лет одна сына на ноги поднимала…
Впрочем, да, тут и мне было немного жаль её. Наталья — красивая и умная женщина. Была молодой глупой, когда попалась на удочку богатого и красивого Дмитрия Алмазова. Папочки моего то бишь. Вот и вышло так, что долгое время отец налево от матери бегал. Потому мы с Киром вышли ровесниками. О, дьявол…
Я невесело рассмеялся. Все воспоминания, связанные с Кириллом почему-то оставляли горьковато-сладкий привкус на языке. Наверное, так и должно быть от того, что ты желаешь больше всего и от чего бежишь.
Мой красивый ветреный брат… Как бы я хотел, что бы ты не появлялся в моей жизни.
Но мы поступили в один университет, на одну специальность и с тех пор покой мне только снился. Да. Мы были друзьями не разлей вода, но… я и сам не заметил, когда начались эти подколы в мою сторону по поводу отсутствия девушки. А потом… когда он стал обнимать меня совершенно не по-дружески, зажимать в институтском туалете и целовать с напором и таким желанием, что мои ноги становились ватными и разъезжались в стороны. Когда я сам стал ждать этого с замиранием сердца?
Дальше поцелуев у нас не заходило. Да и не знал он, как действует это на меня. А узнал бы — засмеял, я уверен. Просто, на самом деле, я слишком хорошо знаю своего брата. Это же секс-машина, которой даже отдых не нужен, как мне порой кажется. Желание не распространено лично на меня. Оно вроде как всеобъемлющее.
— Братишка, ты как первый день со мной в одной палатке ночуешь! — шепчет он и целует меня жарко и жадно. Я мгновенно покрываюсь мурашками, зажмуриваюсь и пытаюсь оттолкнуть снова, но мои попытки всегда оканчивались неудачей.
— Хватит, — выдыхаю беспомощно, когда он таки отпускает мои губы. — Прекрати.
— Я тебя хочу, — горячее дыхание обжигает шею, и я со стоном цепляюсь за его плечи.
— Чёрт, Кир, я тебе не одна из твоих девиц! Не путай!
Всё же нахожу в себе силы вывернуться из его объятий и кое-как выбираюсь на свежий утренний лесной воздух.
Наш небольшой лагерь ещё спал. Солнце лишь недавно вынырнуло из-за горизонта, и его рассеянный бледный свет струился меж стволов деревьев. В ветвях шелестел ветерок, игриво дёргал меня за спутавшиеся за ночь волосы и словно пытался выветрить все мысли из головы. Увы и ах, у него это не получалось. Тут не летний ветерок нужен, а настоящий шторм! Какой-нибудь мощный ураган, что бы всё с корнями вымело из моей черепной коробки.
Вот же глупости…
Отхожу от лагеря подальше, нахожу широкий пенёк, сажусь на него и закуриваю, жмурясь от редких золотистых лучей утреннего солнца, путающихся в ресницах. И стараюсь успокоить расшатанные с самого утра нервы. Чёртов Кир!
Кирилл — мой сводный брат. Матери у нас разные, зато папочка один… Удружил нам обоим по самое не могу. Собственно братьями нас никто считать друг друга не заставлял, однако это у нас вышло само собой. Это вообще у нас дурная традиция — всё в нашей с ним жизни происходит само собой.
Мы познакомились в начале одиннадцатого класса, когда Кирилл внезапно на последнем году обучения перевёлся в нашу школу. Слава богу, учился он в параллели, а то я, наверное, всё же закопал бы его где-нибудь.
Парнем он был видным. Высокий, широкоплечий, темноволосый и кареглазый. Девчонки просто млели, когда он проходил мимо или, что вообще приравнивалось к схождению Бога на грешную Землю, заговаривал с ними. Впрочем, не скажу, что я уступал ему. Разве чуть уже плечах, а так внешне мы оба пошли в отца. Тот-то мужик тоже красивый, но только вот юбки ни одной мимо не пропустит. Эта отвратительная черта досталась и Кириллу вместе с его сногсшибательной внешностью. В отличие от меня. Я-то вообще всю школу провстречался с одной девушкой. Правда, конечно, после выпуска как-то всё само собой сдулось… Я уже ненавижу это словосочетание — «само собой»…
Тайну того, что это недоразумение — мой сводный брат, мне открыл отец, когда привёз Кирилла первого сентября в школу. Тот кошмарный день, напоминавший мыльную оперу в лучших традициях Мексики, Бразилии и Латинской Америки вместе взятых, я предпочитаю вспоминать как дурной сон.
В общем, пока он учился в параллели и трахал всё, что движется в этой школе, я жил сравнительно спокойной жизнью. Конечно, мы дружили. Никто нас против друг друга не настраивал; и его и моя мама оказались вполне благоразумны, что бы воздержаться от мелочных ссор. Отец никогда не отказывал нашей семье ни в чём даже после развода, мама нашла своё счастье с другим человеком, так что ей казалось бессмысленным запрещать уже взрослому сыну общаться с ребёнком её последовательницы и бывшей любовницы отца. Только вздыхала и жалела тёть Наташу. Ведь столько лет одна сына на ноги поднимала…
Впрочем, да, тут и мне было немного жаль её. Наталья — красивая и умная женщина. Была молодой глупой, когда попалась на удочку богатого и красивого Дмитрия Алмазова. Папочки моего то бишь. Вот и вышло так, что долгое время отец налево от матери бегал. Потому мы с Киром вышли ровесниками. О, дьявол…
Я невесело рассмеялся. Все воспоминания, связанные с Кириллом почему-то оставляли горьковато-сладкий привкус на языке. Наверное, так и должно быть от того, что ты желаешь больше всего и от чего бежишь.
Мой красивый ветреный брат… Как бы я хотел, что бы ты не появлялся в моей жизни.
Но мы поступили в один университет, на одну специальность и с тех пор покой мне только снился. Да. Мы были друзьями не разлей вода, но… я и сам не заметил, когда начались эти подколы в мою сторону по поводу отсутствия девушки. А потом… когда он стал обнимать меня совершенно не по-дружески, зажимать в институтском туалете и целовать с напором и таким желанием, что мои ноги становились ватными и разъезжались в стороны. Когда я сам стал ждать этого с замиранием сердца?
Дальше поцелуев у нас не заходило. Да и не знал он, как действует это на меня. А узнал бы — засмеял, я уверен. Просто, на самом деле, я слишком хорошо знаю своего брата. Это же секс-машина, которой даже отдых не нужен, как мне порой кажется. Желание не распространено лично на меня. Оно вроде как всеобъемлющее.
Страница 10 из 35
