Наша простая странная жизнь

В хрустально-дрожащем промёрзшем пространстве города огонёк зажигалки казался каким-то неуместным и лишним. Зато теплящийся кончик сигареты вполне списывался в белёсый уже почти день.

— Чёртова погода… не было снега и вот на тебе! — ругался Астахов, одной рукой пытаясь поднять воротник куртки.

— Красиво же, — улыбнулся я в ответ и неожиданно сам для себя развернулся, оказываясь с ним нос к носу.

Мы замерли на мгновение, удивлённо хлопая глазами. Дыхание клубочками пара срывалось с губ и смешивалось теплыми потоками воздуха. Кажется, слишком близко.

Парк, до которого мы добрели, был пуст. По-крайней мере то пространство, что мы могли охватить взглядом. Пустой, белый, холодный этот парк был сейчас средоточием всей Вселенной для меня. И Ромка так близко, что голова кругом шла, а кончики пальцев закололо в каком-то тянущем и немного пугающем предвкушении… чего?

— Вит?

— А? Ах, я хотел…

Потянулся пальцами, стряхивая большие мягкие пушинки и поднимая воротник его куртки. А то сам одной рукой он бедный намучается это делать.

— Спасибо, дорогая, — тихо и как-то хрипло прозвучал его голос над самым ухом.

Чёртова разница в росте. Пусть и небольшая, но порой она слишком ощутима. Вот как сейчас. Я снова боялся поднять на него глаза. Как вчера у больницы. Мне казалось, что взгляни он на меня и тут же всё поймёт. Это же Астахов, он всегда всё видит и чувствует. И не дай бог ему почувствовать то, что у меня руки чешутся, как хочется запустить пальцы ему в волосы и притянуть к себе.

— Виталь, ну что ты как девчонка, ей богу? — хрипотца из голоса исчезла, но Ромка всё равно был так же непозволительно близко, а мои щёки горели уже явно не только из-за мороза.

— Сам ты, — буркнул я и уже было собрался отвернуться и сбежать подальше, но его рука (как же хорошо, что одна всего дееспособная!) схватила меня за рукав и с такой силой дёрнула на него, что я чуть не упал, запутавшись в собственных ногах.

— Вита-а-а, — пропел он мне на ухо. — Куда собрался? Бросить больного человека решил?

— Отвали.

— А если я хочу в благодарность тебя поцеловать?

— Блин, Астахов, кончай уже комедию ломать! — разозлился я, отталкивая его и сам сделал шаг назад. Во мне всё перевернулось от этих слов и стало одновременно так обидно, что захотелось ударить эту бессердечную сволочугу. Иногда он меры не знает в своих шутках. Правда, какую-то долю секунды я думал о том, что бы ответить ему нечто в духе: «Тогда чего же ты ждёшь?».

— Ну, всё-всё… прости дурака. Был неправ, исправлюсь, — в шутливой панике Рома выставил вперёд здоровую руку.

— Сомневаюсь как-то, — проворчал я в ответ.

И кто знает, насколько бы растянулся этот наш спор, но телефон Романа вдруг зазвонил, заставив нас обоих вздрогнуть от неожиданности.

— Да? Здравствуй, родная. Что? Правда? Когда? Ах, вот оно что… Хорошо. Да, конечно, не переживай. Могу немного задержаться, так что не уезжай… Ну ты сама видишь, какая погода. Всюду пробки. Я не на машине… Расскажу, как встретимся. Пока, — он убрал мобильник в карман. — Вика вернулась.

— До среды вроде ещё три дня, — я изо всех сил старался смотреть куда угодно только не на него, даже встал к нему боком, решив, что для такого случая как нельзя лучше подойдёт детская площадка, занесённая снегом. Её и обозревал.

— Ну, она сказала, что закончила с делами пораньше. Соскучилась.

— А-а-а… понятно.

— Обиделся что ли? — Рома склонился ко мне, обжигая дыханием щёку и пытаясь заглянуть мне в глаза.

Я лишь дёрнул плечом и никак не ответил на попытки встретиться взглядами.

— Езжай. Не заставляй её ждать.

— Вит…

— Езжай!

— Дурачьё, — он на мгновение прижался лбом к моему плечу и тут же выпрямился, разворачиваясь и уходя от меня по пустынной белой аллее.

— Сам такой, — вздохнул я.

Рома уже минут пять, как скрылся из виду, а я всё так же стоял посередине дорожки, представляя собой памятник своей собственной глупости.

Хотелось истерически рассмеяться или засунуть голову в снег, что бы остудить закипающий мозг.

Как его, так не оставь… А как меня, так кидает легко и непринуждённо. Как же мне иногда хочется его убить. От чистого сердца прямо.

Я вспомнил, что дома до самого вечера будет пусто и отвратительно тихо, подумал и решил, что лучшего для меня сейчас не придумать.

«Отличный» был выходной, да Крайнов? Просто зашибенный. Надо начальство лучше выбирать… Будет тебе уроком.

Я тихо и невесело рассмеялся и пошёл к выходу из парка.

«Начало конца?» (POV Игорь)

События начинаются в том достопамятном августе.

— Слезь с меня, ты же не пушинка! — ворчу, отталкивая от себя обнаглевшего вконец Кирилла.

Тот развалился звёздочкой в нашей и без того тесной палатке и меня собой придавил. Медведище!

— Да брось, тебе же нравится, м? — приоткрывает один глаз и нахально так усмехается. Я на автомате ищу что-нибудь тяжёлое, чтобы съездить этим ему по голове и вырубить на остаток дня, дабы не портил мне настроение.