Фандом: Ориджиналы. Сборка небольших зарисовок о жизни разных людей.
131 мин, 43 сек 11448
— Вот так вот… все вы, мужчины, одинаковые, — шутливо надулся на том конце провода Роман. — Сначала: «Давай завтра ещё погуляем», а потом делаете вид, что не было такого!
— Ты охренел? — спросил я напрямую. — Что за утренники такие взбрели тебе в голову, скажи?! Погулять можно и в обед!
— Я хочу завтрак в Макдоналдсе, — обезоруживающе честно признался Рома, явно сдерживая смех. — Тысячу лет их не ел, знаешь? Да и к тому же — чем больше спишь, тем больше хочется. Так что давай, через час я жду тебя в Маке. И не смей мне сопротивляться — уволю!
Последние слова вызывали у меня желание свернуть этому наглому шантажисту шею, но я лишь сбросил звонок и, страдальчески застонав, сполз с кровати.
Квартира была тихой и пустой. Непривычное ощущение. Обычно в комнате сестры играет j-рок какой-нибудь, который я категорически отказываюсь понимать. Впрочем, остальные японские и даже корейские песни, которые сестрёнка качает гигабайтами, для меня более или менее удобоваримы, есть даже парочка любимых, которыми я проникся, слушая их через стену во время приготовления обеда. Линка никогда не утруждала себя заботой о соседях и музыка у неё могла грохотать как с утра пораньше, так и днём и глубокой ночью, что зависело сугубо от её настроения.
Сейчас же было тихо-тихо. С улицы доносился приглушённый и ворчливый рокот автомобилей. Об оконные стёкла бились колючие снежинки, а тусклый серый свет от пасмурного утра растекался по квартире, как пролитое молоко.
Январь заканчивался удивительно снежной погодой, хотя ещё в Новогодние дни тротуары пестрели островками сухого асфальта. Но вот как только праздники отгремели, снег повалил на город так, словно его весь декабрь что-то сдерживало там, на небе.
На кухонном столе стояла вазочка со свежеиспечёнными булочками с глазурью. Лина вообще очень любила печь, потому могла это делать так же, как и слушать музыку — в любое время дня и ночи. Вот и сегодня, видимо, встала рано и решила нас побаловать.
Рядом с вазочкой лежала записка: «Ушла на сходку. Буду поздно, так что не жди. И не страдай, Ромео. Целуюлюблю ♥. Я».
Улыбнувшись, я включил чайник и достал баночку растворимого кофе. Варить, как сестра, не умел. К хорошему привыкаешь слишком быстро. Портить священный напиток своим неумением я тоже не хотел, потому за неимением прекрасного, пил то, что было.
Потягивая кофе и задумчиво жуя булочку, я долго стоял у окна и думал, как же вести себя с Ромой сегодня? Ничего путного не надумалось, потому я привычно решил, что буду действовать по обстоятельствам. И вообще, кажется, я слишком сильно забил себе голову этими мыслями!
— Я же ясно сказал. Мне всё равно как… главное, что бы сделали в сроки. Да называй как хочешь, честное слово… Да. Хорошо… До свидания, Марина Владимировна!
— Что, даже по воскресеньям от нашей дамы никуда не деться? — с усмешкой спросил я, садясь за столик напротив Ромы.
Тот недовольно поморщился, взглядом давая мне понять, что он обо всём этом думает и жадно цапнул от двойного Фреш МакМаффина нехилый кусок.
— Будешь что-нибудь заказывать? — поинтересовался у меня, когда еда поддалась разжёвыванию.
— Нет, спасибо, я дома позавтракал. Лина испекла свои фирменные булочки, — похвастался я, прекрасно зная, как мой друг их любит.
— Вот ты задница, Виталий Олегович. Заставляешь начальство есть всякий отвратительный фастфуд, а сам лакомишься исключительно домашней выпечкой! — натурально возмутился он и я не удержался — швырнул в него скомканной салфеткой.
— Это я-то виноват?! Неблагодарный гад, я проснулся в такую рань, что бы составить ему компанию, а он меня ещё в чём-то обвиняет! Уволюсь сам!
— И не жалко тебе шефа будет, который скоро с язвой желудка от такой пищи сляжет? — деланно жалобно поинтересовались у меня с того края стола.
— Нет, только работу искать лень, — ответил я, показывая этому нахалу язык.
Ромка сделал глоток латте и задумчиво-утвердительно произнёс:
— Не уволишься. Не отпущу.
— Да кто бы твоего разрешения спрашивал, — фыркнул я, невольно внутренне сжимаясь от такой уверенности и отсутствия даже намёка на шутку.
Если так говорит — действительно не отпустит. И сделает всё возможное для этого. Правда, к моему счастью, я никуда на самом деле уходить не собирался.
— Ну да, самостоятельный ты мой, — хмыкнул начальник, чуть склоняясь вперёд. — Ты же меня знаешь.
— Увы мне! — патетично ответствовал я, стараясь отодвинуться как можно дальше и избегая смотреть в его насмешливые глаза.
Город занесло окончательно. Воздух, белый-белый от огромных пушистых снежинок, обжигал свежестью лёгкие при каждом вдохе. Щёки тут же разрумянились на морозе, в волосах и ресницах запутались пушистые зимние странники, как снежинки ласково называла моя мама. Я улыбнулся невольно, смотря, как белое зимнее серебро украшает пряди Ромкиных волос. Он смешно фыркал и морщился, когда они путались в ресницах, смаргивал недовольно и закуривал сигарету за сигаретой.
— Ты охренел? — спросил я напрямую. — Что за утренники такие взбрели тебе в голову, скажи?! Погулять можно и в обед!
— Я хочу завтрак в Макдоналдсе, — обезоруживающе честно признался Рома, явно сдерживая смех. — Тысячу лет их не ел, знаешь? Да и к тому же — чем больше спишь, тем больше хочется. Так что давай, через час я жду тебя в Маке. И не смей мне сопротивляться — уволю!
Последние слова вызывали у меня желание свернуть этому наглому шантажисту шею, но я лишь сбросил звонок и, страдальчески застонав, сполз с кровати.
Квартира была тихой и пустой. Непривычное ощущение. Обычно в комнате сестры играет j-рок какой-нибудь, который я категорически отказываюсь понимать. Впрочем, остальные японские и даже корейские песни, которые сестрёнка качает гигабайтами, для меня более или менее удобоваримы, есть даже парочка любимых, которыми я проникся, слушая их через стену во время приготовления обеда. Линка никогда не утруждала себя заботой о соседях и музыка у неё могла грохотать как с утра пораньше, так и днём и глубокой ночью, что зависело сугубо от её настроения.
Сейчас же было тихо-тихо. С улицы доносился приглушённый и ворчливый рокот автомобилей. Об оконные стёкла бились колючие снежинки, а тусклый серый свет от пасмурного утра растекался по квартире, как пролитое молоко.
Январь заканчивался удивительно снежной погодой, хотя ещё в Новогодние дни тротуары пестрели островками сухого асфальта. Но вот как только праздники отгремели, снег повалил на город так, словно его весь декабрь что-то сдерживало там, на небе.
На кухонном столе стояла вазочка со свежеиспечёнными булочками с глазурью. Лина вообще очень любила печь, потому могла это делать так же, как и слушать музыку — в любое время дня и ночи. Вот и сегодня, видимо, встала рано и решила нас побаловать.
Рядом с вазочкой лежала записка: «Ушла на сходку. Буду поздно, так что не жди. И не страдай, Ромео. Целуюлюблю ♥. Я».
Улыбнувшись, я включил чайник и достал баночку растворимого кофе. Варить, как сестра, не умел. К хорошему привыкаешь слишком быстро. Портить священный напиток своим неумением я тоже не хотел, потому за неимением прекрасного, пил то, что было.
Потягивая кофе и задумчиво жуя булочку, я долго стоял у окна и думал, как же вести себя с Ромой сегодня? Ничего путного не надумалось, потому я привычно решил, что буду действовать по обстоятельствам. И вообще, кажется, я слишком сильно забил себе голову этими мыслями!
— Я же ясно сказал. Мне всё равно как… главное, что бы сделали в сроки. Да называй как хочешь, честное слово… Да. Хорошо… До свидания, Марина Владимировна!
— Что, даже по воскресеньям от нашей дамы никуда не деться? — с усмешкой спросил я, садясь за столик напротив Ромы.
Тот недовольно поморщился, взглядом давая мне понять, что он обо всём этом думает и жадно цапнул от двойного Фреш МакМаффина нехилый кусок.
— Будешь что-нибудь заказывать? — поинтересовался у меня, когда еда поддалась разжёвыванию.
— Нет, спасибо, я дома позавтракал. Лина испекла свои фирменные булочки, — похвастался я, прекрасно зная, как мой друг их любит.
— Вот ты задница, Виталий Олегович. Заставляешь начальство есть всякий отвратительный фастфуд, а сам лакомишься исключительно домашней выпечкой! — натурально возмутился он и я не удержался — швырнул в него скомканной салфеткой.
— Это я-то виноват?! Неблагодарный гад, я проснулся в такую рань, что бы составить ему компанию, а он меня ещё в чём-то обвиняет! Уволюсь сам!
— И не жалко тебе шефа будет, который скоро с язвой желудка от такой пищи сляжет? — деланно жалобно поинтересовались у меня с того края стола.
— Нет, только работу искать лень, — ответил я, показывая этому нахалу язык.
Ромка сделал глоток латте и задумчиво-утвердительно произнёс:
— Не уволишься. Не отпущу.
— Да кто бы твоего разрешения спрашивал, — фыркнул я, невольно внутренне сжимаясь от такой уверенности и отсутствия даже намёка на шутку.
Если так говорит — действительно не отпустит. И сделает всё возможное для этого. Правда, к моему счастью, я никуда на самом деле уходить не собирался.
— Ну да, самостоятельный ты мой, — хмыкнул начальник, чуть склоняясь вперёд. — Ты же меня знаешь.
— Увы мне! — патетично ответствовал я, стараясь отодвинуться как можно дальше и избегая смотреть в его насмешливые глаза.
Город занесло окончательно. Воздух, белый-белый от огромных пушистых снежинок, обжигал свежестью лёгкие при каждом вдохе. Щёки тут же разрумянились на морозе, в волосах и ресницах запутались пушистые зимние странники, как снежинки ласково называла моя мама. Я улыбнулся невольно, смотря, как белое зимнее серебро украшает пряди Ромкиных волос. Он смешно фыркал и морщился, когда они путались в ресницах, смаргивал недовольно и закуривал сигарету за сигаретой.
Страница 8 из 35
