Наша простая странная жизнь

Промёрзший город, залитый светом почти зимнего солнца, река внизу, ещё пока не скованная первым хрупким льдом и мои озябшие пальцы в её ладони, облачённой в чёрную перчатку.

— Когда река покроется льдом и всё тут занесёт снегом — будет очень красиво, — говорит Вика, смотря куда-то на горизонт, где широкая полоса воды скрывается за поворотом. — Утром, когда туман… может даже показаться, что это всё — большая снежная пустыня. Видела когда-нибудь?

— Видела, — отвечаю я ей, чуть сильнее сжимая ладонь и смотрю на её чёткий профиль на фоне прозрачно голубого неба.

Она не отпускает мою руку до самого конца нашей прогулки. И мне кажется, этим прикосновением длинною в несколько часов, хочет сказать мне что-то очень важное. Передать какую-то мысль свою, что бы я поняла её, услышала. Но, наверное, в тот момент я не была способна слышать никого, кроме себя самой.

Проходит неделя, а я схожу с ума и хочу увидеть её. До белых пятен перед глазами зажмуриваюсь, кусаю край подушки, чтобы не реветь в голос и пытаюсь понять — почему так больно? Где-то в солнечном сплетении что-то жжёт с такой силой, что хочется вырвать эту таинственную причину с корнем. Лишь бы не чувствовать эту выжигающую и ослепляющую, ставшую почти физической, боль.

Через две с половиной недели я понимаю, что влюбилась. Я всегда была в этом плане тугодумом. Да и с парнями отношений у меня никогда не было… Так, пару раз на свидание сбегала. Но что бы вот так — до истерик, слёз, желания открыть окно и выйти в него, чтобы не мучиться… Такое впервые.

В момент осознания влюблённости начинается самокопание и заламывание рук на тему «обожеявлюбиласьвдевушку!». Не сказать, что меня это действительно ужасало, но я прекрасно понимала, что для нашего общества это не есть норма… А если не норма, значит сложно. А если сложно — оно мне надо?

Наверное, если бы не Вит, я бы так и осталась в подвешенном состоянии, пока мне бы это не надоело. А зная себя, надоело бы мне это очень и очень не скоро. Но вот лишь благодаря брату я всё же поняла в конечном итоге — надо. Оно мне действительно надо.

Виталька из тех людей, которые совершенно не умеют скрывать своих чувств. А мне — его родной сестре — было вообще раз плюнуть читать все его мысли по глазам. Открытая книга — вот он кто для меня. Нет, честно, я люблю своего брата, а после того, что он сделал для меня, сам, правда о том не догадываясь… Кажется, ближе человека во всём мире не существует.

То, что он влюблён в своего шефа, тайной для меня никогда не было. Даже когда он сам совершенно не понимал своих чувств. Больше всего поражало меня то, что ему не страшно. Не страшно любить человека одного с ним пола. Не страшно, что его не поймут, не поддержат. Ему было страшно лишь то, что сам Роман не примет его чувств. Впрочем, это проблема всех любящих людей, правда?

Я вот смотрела на него, смотрела. Удивлялась, восхищалась, а потом подумала — чем я сама хуже? Завидовать тому, что он у меня сильный такой — глупо. Глупо же было лелеять в себе обиду на весь мир в стиле: «ну почему же я не такая?!». Я не такая, потому что не стремилась стать похожей на него. Тогда не стремилась, да. Сейчас всё совсем иначе. Я это лишь теперь понимаю. Сколько там прошло? Три месяца с того утра, когда я проснулась утром совершенно другим человеком. Я знала, чего и, самое главное, кого я хочу. Остальное меня не волновало. Если кому-то не нравятся бисексуалы, лесбиянки, геи… они могут засунуть себе это «не нравится» в задницу и жить с этим дальше. Так я решила про себя.

Нет, ничего это не изменило. Она так же держала меня за руку во время прогулок, говорила что-то совершенно не похожее и не состыковывающееся с её внешностью. Долго курила одну сигарету, сидя за столиком напротив меня. Мы молча пили кофе, изредка переговаривались, порой заходили в какой-нибудь книжный и часами торчали там, читая друг другу выдержки из понравившихся книг. И она по-прежнему оставалась невестой Ромы.

Время с ней было похоже на вышедшую из строя карусель. Меня, то несло в диком танце, то наоборот я зависала вверх тормашками и ждала, когда же всё вернётся в привычное русло. Разумеется, привычное для нас двоих.

Я вздыхаю, и моё теплое дыхание касается оконного стекла. Я рисую на запотевшем участке сердечко и ухмыляюсь своим мыслям. Странно так… Не иметь в себе сил сказать ей, что она нужна мне не просто как… подруга? Я ведь даже не знаю, кто мы друг другу. Мы не говорим о моде, о мужчинах, о музыке, о звёздах… о том, о чём говорят все нормальные подружки, собираясь вместе.

Мы ненормальные.

И не подружки вовсе.

В кармане халата жужжит телефон. Раз. Два. Я морщусь. Совершенно не хочу ни с кем говорить, но рука сама собой тянется и достаёт трубку.

«Тори».

Сердце кувыркнулось внутри, подскочило к самому горлу и забилось сильнее.

— Алло?

— Привет, Лин.

— Привет. Ты уже вернулась?

— Вчера ещё, — её голос звучит устало и как-то немного непривычно. — Ты занята?

— Свободна, как ветер. Есть предложение?

— Приезжай ко мне.