Наша простая странная жизнь

А ещё мне нравится, что Ромка не заставляет остаться. До комка в горле благодарна ему, что не удерживает меня. Потому что знает лучше всех. Понимает.

— Всё у тебя будет хорошо, — его голос касается уха. А виска — лёгкий поцелуй. — Тебе нужно отдохнуть. Ты такая вымотанная. Иди спать. Завтра я отвезу тебя в аэропорт.

— У тебя трещина в кости! Куда ты меня повезёшь, камикадзе?! — возмущаюсь я.

— Не страшно. Рука не болит почти, так что вести машину я смогу.

— Если не болит, чего с шиной ходишь? — ехидно интересуюсь у невозмутимо сидящего рядом.

— Профилактика же! — уверенно кивает он.

— Я тебе сейчас профилактически надаю по шее. Не смей забирать машину с ТО, пока рука полностью не восстановится! Понял меня?!

— Да, мамочка, — смеётся весело, я тихо смеюсь вместе с ним.

Я даже не заметила, как наступил следующий день. Ясный, солнечный, кусающий морозом за щёки и кончики пальцев, даже в перчатках. День спокойный, когда я, кажется, наконец-то привела в порядок свои чувства. Когда поняла, что и как мне нужно делать.

Рома всё же приехал за мной, правда, на такси. Помог дотащить чемодан, заявляя, что беременным не дело таскать такие тяжести, пусть даже всего-то с первого этажа до машины.

Открывает мне дверь чистенькой и блестящей десятки, помогает забраться и сам садиться рядом.

До аэропорта едем молча.

Я прижимаюсь плечом к нему, согреваясь в тёплых объятьях, и задумчивым взглядом скольжу по мелькающим за окном машины улицам. Родным, знакомым, которые вовсе не хочу покидать, но пока… пока так будет лучше для меня.

Ромка прижимается щекой к моим волосам и тяжело вздыхает, явно не зная, как начать разговор. Я не спешу ему помогать, разговаривать нет ни сил, ни желания. После вчера я всё ещё разбитая и угнетённая дальше никуда.

Город мелькает блестящими на солнце витринами, разноцветными стайками людей на остановках и морозным воздухом, кажется, искрящимся под дневными лучами небесного светила, которое так безуспешно старается согреть замёрзшую за зиму Землю.

Мы прощаемся долго и снова без слов. Просто стоим у терминала и держимся за руки, как дети. Я не обещаю звонить и писать смс; обещать такую очевидную вещь — по крайней мере, глупо. Он и так знает, что я никуда не денусь из его жизни. Я знаю, что он тоже никуда не исчезнет в одночасье.

— Дай знать, когда прилетишь, — наконец, вздыхает он и украдкой смотрит на огромные настенные часы аэропорта.

— Куда-то спешишь? — с улыбкой спрашиваю я, игнорируя его просьбу. Опять таки — было бы странно, если бы я не сообщила, что хорошо добралась.

— Виту оставил спать, а сам к тебе поехал, — бубнит мой бывший жених и смотрит в сторону.

Я смеюсь. Искренне и счастливо. Раз не случилось у меня, пусть будет у него. Это же прекрасно!

Делаю шаг вперёд, целую его гладко выбритую щёку и вдыхаю знакомый запах свежести. Его любимая туалетная вода — мой подарок.

— Я люблю тебя, Ромка. Спасибо, что ты есть у меня.

Чувствую его руки на своей талии, прижимающие меня ближе. Уверенное и чёткое сердцебиение моего родного человека согревает лежащую на его груди ладонь.

— И я тебя люблю. Возвращайся.

Самолет взлетает, блестя на ярком январском солнце фюзеляжем.

Я смотрю в иллюминатор на отдаляющийся с каждой секундой город. Скоро нельзя будет различить ни одного дома. Ни одной тонкой ниточки-улицы. Он станет просто пятном, примостившимся рядом с тонкой длинной серебристой лентой реки.

Откидываюсь на спинку кресла и прикрываю глаза.

Я вернусь. И поговорю с тобой, солнечная. Но чуть позже. Хотя и понимаю, что потом может быть поздно… Но я вернусь. К тебе. Даже если ты не будешь меня ждать.

Я скучаю, безумно скучаю

По твоим светло-карим глазам,

Их томяще — бездонному раю,

Их непознанным мной чудесам.

Я безумно скучаю по свету,

Наполнявшему их изнутри,

Оживившему эту планету,

Отражавшему пламя любви.

Я не думала прежде, что можно

Так безумно, так сильно скучать,

Так бессмысленно, так безнадежно

Захлебнувшись слезами, кричать…

Я не думала прежде, как быстро

Наша память сжигает мосты…

Я не знала, что в жизни нет смысла

Без моей светло-карей мечты.

(с)

«По-семейному» (POV Рома, POV Виталя)

Рома.

Я закурил, присаживаясь на лавочку недалеко от главного входа в аэропорт. Закрыл глаза и попытался разобрать по полочкам всё, что произошло за последние несколько дней. Всё это время мой лозунг был: «Осторожно, внезапность!». Будто снежный ком, который долго накапливался, вдруг сорвался с вершины горы, понёсся вниз, сметая всё на своём пути, превращаясь в лавину.

Кажется, ещё вчера всё было ясно и понятно. У меня была Вика, у неё был ребёнок от меня… Пусть пока ещё не родившийся. Но мой. Сейчас нет ни Вики, ни ребёнка… зато есть та самая уверенность, о которой я мечтал. Правда, тогда мне казалось, что на уровне мечтаний это так и останется.

Улыбаюсь, прикусывая губу, и закрываю глаза, вспоминая прошлую ночь, которая, к слову, оказалась самой внезапной из всех внезапных моментов прошедших дней.