Наша простая странная жизнь

Он уходит в комнату, а я стою и глупо улыбаюсь, чувствуя, как в животе что-то сладко-сладко тянет и по телу тепло разливается. Слышу его возню в соседней комнате, хлопанье дверцы шкафа, шуршание одежды и чувствую себя абсолютно бессовестно счастливым.

Не знаю, каким образом мне надо отблагодарить мою сестру за то, что вчера дала такой толчок. Я же птица гордая, пока не пнёшь, не полечу… Она всегда пинала меня очень своевременно и не жалела сил для таких вот пинков. А самой сейчас, наверняка, хоть вешайся. Я же знаю Линку… это внешне она грубоватая оторва, которой всё нипочём. А на деле сущий ребёнок, которого нужно защищать и оберегать.

Вздыхаю и выключаю газ. Обед готов, но есть совершенно расхотелось, потому я прикрываю крышкой сковороду и иду в комнату. Вернее меня туда тянет как магнитом.

Рома сидит за столом перед ноутбуком и что-то читает. Так внимательно, что, кажется, не заметил моего появления. Крадусь к нему на носочках и, наклоняясь, выдыхаю в ухо:

— Это чем ты так занят?

Он вздрагивает, резко поворачивая голову:

— С ума ты сошёл! Старого больного человека так пугаешь!

Смеюсь и обнимаю за шею, губами прижимаясь к щеке.

— Ну, прости, прости. Больше так не буду… Так что ты тут делаешь?

— Уже ничего, — захлопывает крышку ноута, снова чуть поворачивает голову и целует мои губы.

Голова кругом от этого. И опять хочется себя ущипнуть, просто, что бы убедиться — не сплю.

— Ты снял шину, — ворчу ему в губы, только сейчас осознав, что он обнимает меня обеими руками. — У тебя же трещина.

— Да никакой там трещины… Вчера ходил на рентген. Просто сильный ушиб кости был, — уверяет меня этот невозможный человек. — Доктор сказал, что можно снять. Не переживай.

— Не могу, — шепчу, садясь ему на колени и кладу голову на плечо. — За кого же мне ещё переживать, если не за тебя, идиот?

— Ты как всегда сама нежность и доброта, — посмеивается Рома, пальцами скользя по моей спине. — Но приятно, не скрою…

— Ещё бы тебе не было приятно…

В огромном кожаном кресле-вертушке мы смотримся вдвоём очень странно, наверное, но мне сейчас ничего не хочется, кроме как чувствовать тепло этого любимого великовозрастного дуралея и млеть от его лёгких ласк.

Когда ночью выяснилось, что Рома никуда не уезжает и, более того, расстался с Викой, первым моим желанием было провалиться сквозь землю. Вторым — сбежать на край света, что бы он меня никогда не нашёл. Было стыдно, честное слово… Я ворвался к нему посреди ночи, набросился с совершенно непристойными предложениями… вёл себя, в общем и целом, так, как никогда бы не повёл, если бы вдруг не понял, как легко могу потерять его…

Ромка прикрыл глаза, откинул голову на спинку кресла и, кажется, задремал. Я зарылся носом в его шею и провёл пальцем от подбородка до впадинки у горла.

— Ром?

— М?

— Спишь?

— Заснёшь с тобой, изверг рода человеческого, — ворчит он, но в голосе слышна улыбка.

Я улыбаюсь в ответ, обнимаю его и аккуратно целую прохладную кожу:

— А что дальше, Ром? Как теперь всё будет?

— Ну что… для начала ты можешь переехать ко мне, — серьёзно заявляет тот.

Выпрямляюсь и недоверчиво смотрю в кристально честные, немного удивлённые глаза.

— К тебе? Ты не шутишь?

— Я вообще-то с тобой переспал! А ещё, как бонус, люблю тебя, черт знает сколько! Тут уж, извини, не до шуток, — он совершенно натурально возмущается, а меня в жар бросает от такого признания.

— И сколько же? — спрашиваю, игриво облизывая губы, и тянусь к нему.

Ромка замолкает, заворожено смотря на меня.

— С первого взгляда, Вит, — отвечает тихо и почему-то как-то неуверенно. — А до этого в любовь вообще почти не верил.

Целую этого глупого и несносного парня. Впрочем, я не намного умнее, раз тоже не мог признаться ни себе, ни ему. Как же люблю его… Сердце сейчас выскочит от одной мысли о том, что этот человек — мой.

— Так значит, переехать… Интересно, Лина будет против?

— Почему она должна быть против?

— Ну… не то что бы должна, просто…

— Что такое?

— Я сейчас не очень хочу оставлять её одну. Боязно как-то.

— Понимаю… Давай звони ей, мы это втроём обсудим. Семейный совет! — Рома азартно улыбается.

Смеюсь весело, согреваясь этим словом — «семейный».

Мог ли я подумать, что Ромка употребит его когда-то имея ввиду и меня тоже.

Слезаю с его колен и уже хочу пойти за телефоном, который остался в кармане куртки, но он меня останавливает. Хватает за руку, притягивает к себе и шепчет с хитрющее улыбкой:

— Да, кстати… знакомство с родителями тоже никто не отменял.

И фыркает весело, смотря, как я заливаюсь краской. Вот же гад! Вырываю руку и, надувшись, топаю в коридор, слыша его тихий смех за спиной. Улыбаюсь уголками губ.

Да, определённо, гад… Любимый…

«Тайное становится явным» (POV Игорь, POV Кирилл)

Игорь.