Саймон Альберт Вайцель никак не мог сообразить, что он делает среди ночи здесь, на самом краю бездонного котлована, вырытого компанией «Гордон консолидэйтед энтерпрайзиз». Он не помнил, как добирался сюда: автобусом ли, электричкой, не мог припомнить мигающих огоньков светофоров или каких-нибудь других подробностей поездки. Вспомнил лишь звуки, звуки, которые он слышал день за днем, неделю за неделей на протяжении вот уже второго месяца... Звуки, которые стоили ему работы и рассудка.
333 мин, 59 сек 15531
Штрауд сразу вспомнил странный туман, исходивший от их тел, когда они поднялись из котлована на открытый воздух под моросящий дождь. Доктор Клайн тем временем продолжала рассказывать, произнеся какое-то слово, которое он не совсем понял и не был уверен, что сможет повторить. Он не без усилия заставил себя выговорить громоздкий набор звуков: — А что представляет из себя этот сульфонетилметан? — Наркотик. Очень сильного действия, особенно в такой концентрации. Одного его достаточно, чтобы превратить человека в зомби.
— Однако анализы крови не установили его присутствия? — В том-то и дело, что нет… Просто удивительно, если он действительно появился из организма Вайцеля. Тогда остается лишь предположить, что он находился там как гормон, в особом вырабатывающем его органе.
На долгую минуту взгляды их скрестились, но оба не произнесли ни слова.
Кендра наконец отвела глаза и продолжала: — Мы также обнаружили повышенное содержание янтарной кислоты (Янтарная кислота — карбоновая кислота в виде бесцветных кристаллов!), холина (Холин — витамины группы В!) и…
— Договаривайте.
— Мефитис (Это вымышленное название автор производит от английского слова, обозначающего вредные испарения в шахтах и т. п!), зловонный газ.
— И что это нам дает? — Крайне мало… За исключением того, что упомянутый газ не должен был бы присутствовать в больничной палате, или в организме пациентов.
— А что такое холин и эта, как там ее, кислота? — В человеческом организме они входят в сукцинихолин, обычное химическое вещество. Распадается на составные части после смерти.
— Похоже, что вам под микроскоп попала какая-то гадость из могилы, доктор.
— А вы не спешите с выводами. Подобный препарат в тщательно выверенных дозах применяется для расслабления мышечной ткани при хирургических операциях в брюшной полости. Так что его присутствие в больничной палате ничем уж особенным не примечательно.
— Даже при данных конкретных обстоятельствах? Когда его обнаруживают в жидкости, исторгнутой пациентом, предположительно находящимся в коме?
Доктор Клайн опустила глаза.
— Неужели вы рассчитываете, что я и мои коллеги поверим, что здесь мы столкнулись с проявлением какой-то демонической одержимости? — Да нет, от вас, медиков, такого ждать не приходится. А теперь, если позволите, я пошел.
— Доктор Штрауд! Пожалуйста, скажите мне вот еще что. Вы помните какие-либо ваши ощущения, пока вы находились без сознания? — Со временем, может быть, и вспомню, но сейчас… Извините. Иногда у меня бывает полная потеря сознания, абсолютное беспамятство, когда я не могу буквально ничего припомнить. Иногда потом приходят какие-то обрывочные воспоминания…
— Больше ничего не можете мне рассказать? — Очень сожалею.
— А как насчет гипноза? Может быть, согласитесь на один сеанс? — На один? Вы когда-нибудь слышали, доктор Клайн, чтобы обследование под гипнозом проводилось в один лишь сеанс? — усмехнулся Штрауд. — Все, мне пора. Удивительно, что Натан до сих пор не прислал за мной машину.
Штрауд залпом допил кофе, поднялся и искательным тоном попросил: — Пожалуйста, сделайте все возможное, чтобы помочь доктору Леонарду.
— Обещаю.
— А вообще от Натана что-нибудь слышно? Мне надо увидеться с доктором Вишневски, и Натан, вероятно, единственный, кто может это организовать.
Кендра устало откинулась па спинку кресла. Штрауд заметил, как что-то неуловимое мелькнуло в ее серых глазах, что-то глубоко потаенное, и на мгновение задумался о прошлом этой женщины, о том, что привело ее сюда, в Нью-Йорк, в такое время. Она в этот момент, видимо, подумала то же самое о нем Наконец Кендра смущенно проговорила: — Боюсь, комиссар Натан еще не знает, что вы, пришли в себя, доктор Штрауд…
— Как! Но мы же договорились! — растерялся Штрауд.
— Мой секретарь часами пытался с ним связаться, но…
— Но что? — Но комиссара просто невозможно поймать и…
— Что и, доктор? У нас был уговор. А вы его нарушили. О, черт! Да вы просто обманом задержали меня здесь, а теперь только ищете отговорки, чтобы вообще не выпускать!
— Неужели вам безразлично, что здесь у нас происходит? Неужели вам не понятно, что это единственный разумный путь найти способ борьбы с болезнью? Мне казалось, что вы человек рассудительный…
— Иногда бывает, доктор, но порой это только мешает.
— Тогда подумайте еще об одном. — Она выскочила из кресла и удержала его на пороге. — Вы с большой долей вероятности можете оказаться переносчиком инфекции. И через контакты с окружающими подвергнете их опасности заболевания этим неизвестным недугом.
Штрауд глубоко вздохнул, понимая, что она права.
— Что ж, придется рискнуть.
— Да неужели совесть вам позволит… Скрепя сердце Штрауд захлопнул дверь прямо перед ее носом. Ему нужно спешить к Натану. Он, должно быть, совсем отчаялся, когда кома лишила его помощи Штрауда и Леонарда, а безумие — Вишневски, — и это в то время, когда число пострадавших быстро росло, но никто не знал, что происходит.
— Однако анализы крови не установили его присутствия? — В том-то и дело, что нет… Просто удивительно, если он действительно появился из организма Вайцеля. Тогда остается лишь предположить, что он находился там как гормон, в особом вырабатывающем его органе.
На долгую минуту взгляды их скрестились, но оба не произнесли ни слова.
Кендра наконец отвела глаза и продолжала: — Мы также обнаружили повышенное содержание янтарной кислоты (Янтарная кислота — карбоновая кислота в виде бесцветных кристаллов!), холина (Холин — витамины группы В!) и…
— Договаривайте.
— Мефитис (Это вымышленное название автор производит от английского слова, обозначающего вредные испарения в шахтах и т. п!), зловонный газ.
— И что это нам дает? — Крайне мало… За исключением того, что упомянутый газ не должен был бы присутствовать в больничной палате, или в организме пациентов.
— А что такое холин и эта, как там ее, кислота? — В человеческом организме они входят в сукцинихолин, обычное химическое вещество. Распадается на составные части после смерти.
— Похоже, что вам под микроскоп попала какая-то гадость из могилы, доктор.
— А вы не спешите с выводами. Подобный препарат в тщательно выверенных дозах применяется для расслабления мышечной ткани при хирургических операциях в брюшной полости. Так что его присутствие в больничной палате ничем уж особенным не примечательно.
— Даже при данных конкретных обстоятельствах? Когда его обнаруживают в жидкости, исторгнутой пациентом, предположительно находящимся в коме?
Доктор Клайн опустила глаза.
— Неужели вы рассчитываете, что я и мои коллеги поверим, что здесь мы столкнулись с проявлением какой-то демонической одержимости? — Да нет, от вас, медиков, такого ждать не приходится. А теперь, если позволите, я пошел.
— Доктор Штрауд! Пожалуйста, скажите мне вот еще что. Вы помните какие-либо ваши ощущения, пока вы находились без сознания? — Со временем, может быть, и вспомню, но сейчас… Извините. Иногда у меня бывает полная потеря сознания, абсолютное беспамятство, когда я не могу буквально ничего припомнить. Иногда потом приходят какие-то обрывочные воспоминания…
— Больше ничего не можете мне рассказать? — Очень сожалею.
— А как насчет гипноза? Может быть, согласитесь на один сеанс? — На один? Вы когда-нибудь слышали, доктор Клайн, чтобы обследование под гипнозом проводилось в один лишь сеанс? — усмехнулся Штрауд. — Все, мне пора. Удивительно, что Натан до сих пор не прислал за мной машину.
Штрауд залпом допил кофе, поднялся и искательным тоном попросил: — Пожалуйста, сделайте все возможное, чтобы помочь доктору Леонарду.
— Обещаю.
— А вообще от Натана что-нибудь слышно? Мне надо увидеться с доктором Вишневски, и Натан, вероятно, единственный, кто может это организовать.
Кендра устало откинулась па спинку кресла. Штрауд заметил, как что-то неуловимое мелькнуло в ее серых глазах, что-то глубоко потаенное, и на мгновение задумался о прошлом этой женщины, о том, что привело ее сюда, в Нью-Йорк, в такое время. Она в этот момент, видимо, подумала то же самое о нем Наконец Кендра смущенно проговорила: — Боюсь, комиссар Натан еще не знает, что вы, пришли в себя, доктор Штрауд…
— Как! Но мы же договорились! — растерялся Штрауд.
— Мой секретарь часами пытался с ним связаться, но…
— Но что? — Но комиссара просто невозможно поймать и…
— Что и, доктор? У нас был уговор. А вы его нарушили. О, черт! Да вы просто обманом задержали меня здесь, а теперь только ищете отговорки, чтобы вообще не выпускать!
— Неужели вам безразлично, что здесь у нас происходит? Неужели вам не понятно, что это единственный разумный путь найти способ борьбы с болезнью? Мне казалось, что вы человек рассудительный…
— Иногда бывает, доктор, но порой это только мешает.
— Тогда подумайте еще об одном. — Она выскочила из кресла и удержала его на пороге. — Вы с большой долей вероятности можете оказаться переносчиком инфекции. И через контакты с окружающими подвергнете их опасности заболевания этим неизвестным недугом.
Штрауд глубоко вздохнул, понимая, что она права.
— Что ж, придется рискнуть.
— Да неужели совесть вам позволит… Скрепя сердце Штрауд захлопнул дверь прямо перед ее носом. Ему нужно спешить к Натану. Он, должно быть, совсем отчаялся, когда кома лишила его помощи Штрауда и Леонарда, а безумие — Вишневски, — и это в то время, когда число пострадавших быстро росло, но никто не знал, что происходит.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 27 из 96
