Наши не все дома

Затем пошёл то ли снег, то ли дождь, и мы разошлись по домам. Родители что-то готовили на кухне, и Саша предпочла посидеть у них над душой. Когда пицца была готова, все сели за стол и приступили к трапезе. К европейской трапезе со всеми вытекающими отсюда любезностями и этикетами, которым мою подопечную только начинали учить. Для Кузьки был выделен отдельный стул, на котором он полулежал с лениво прикрытыми глазами. По моим щекам потекли призрачные слёзы. Я знала, что больше такого не будет. Я вообще сомневалась, что теперь родители согласились бы находиться в одной комнате друг с другом. Я была уверена в этом, а вот местная, ещё семилетняя Сашка даже не подозревала такого подвоха. Дружба, семья, уют, душевное (чёрт возьми) равновесие, адекватная самооценка — всё это оказалось хлипкими иллюзиями. А тогда, в семь лет, я думала, что этот крошечный мир будет жить всегда. Да и думала ли я об этом вообще? Это есть, значит это будет всегда. Тогда мне казалось, что мне всегда будет семь лет, у меня всегда будет лучший в мире котёнок, адекватные оценки в классном журнале плюс тяга к знаниям, я буду самой лучшей на свете принцессой, которой даже не надо смотреться в зеркало, чтобы быть такой красивой… Но всё это разбилось… о громкое шипение, затем рычание, а после и вовсе вопль Кузьки. Вопль оказался таким пронзительным, что я проснулась.

Состояние моё было очень странным. Испуг, умиление, сопливая жалость к себе и тоска по безвозвратному прошлому соединились в одно большое чувство, которому я не знала названия. Как ни странно, разбудивший меня кошачий вопль оказался отнюдь не кошачьим. По всей видимости, он доносился из двора. Окно показало мне самый захватывающий короткометражный ужастик, который я когда-либо видела. Какой-то мужик (ну или парень, с шестого этажа не очень-то разберёшь) держал в руках облачённую в розовые шмотки блондинистую тушу. Светлые волосы, понятное дело, были основательно забрызганы кровищей, но по странным причинам их цвет был вполне различим, а шмотки отказывались менять свой цвет. Неужто у неё были с собой мозги? Ну и дура! This is Halloween, детко! Добро пожаловать в мир без права на розовые очки…

День прошёл незаметно. Ну или почти незаметно. Мой бедный мозг из-за чего-то почувствовал себя безмерно уставшим и позволил себе уйти в отключку без моего согласия. Хотя мозг же у нас вроде как главный орган, а все остальные кишки — его подданные, и поэтому спрашивать разрешения на что-то особо не у кого. Однако милостивый господин позаботился о том, чтобы поставить организм на автопилот, и поэтому я не упала на пол в самый разгар дня. Своеобразный зомборежим, в котором не тянет кусать кого попало. Мои глаза застелила (вы будете смеяться!) розоватая пелена, и я была в себе целый день. Все диалоги, в которых я наверняка участвовала, беззвучно проносились мимо меня. Вероятно, сломай я себе что-нибудь в этот день, я бы даже не заметила этого. Из этого моего транса меня вывело на пару секунд одно простое заклинание:

— Ты бы оделась по-нормальному, щас папа приедет и заберёт тебя. Только не говори ему, что… — и снова резкий прыжок в водоём моего собственного сознания, такого родного, и в то же время такого незнакомого…

Затем — звонок в домофон, а потом и в дверь квартиры. Между этими звонками мы с мамой в ожидании застыли в коридоре. Как будто бы ждали чуда какого-то или даже Деда Мороза в ночь с тридцать первого на первое.

Скоро Дед Мороз придёт,

Нам подарки принесёт.

Яблоки, конфеты…

Пиво, сигареты…

И всё-таки ожиданию настало вполне логичное завершение. Мама открыла дверь, и за ней оказалось два человека: папа и Машкин «друг». Как ни странно, в руках у папы оказался мешок. Картофельный. Я изо всех сил старалась сдержать неуместную улыбку, так и норовящую выползти за пределы физиономии. Довольно быстро, примерно через секунд пять, папа нарушил торжественно-новогоднее молчание.

— Привет.

— Привет. Приехал-таки? — почти удивлённо ответила мама.

— Ну я вообще-то обещал, — попытался оправдаться папа.

— Ну мало ли…

— Не мало. Я вроде бы повода не давал.

Мы с Димой… Дмитрием… Даже не знаю, как обращаться, пусть даже и мысленно, к парню «сестры», который тебя старше аж на десять лет. В общем, переглянулись. Атмосфера потихоньку накалялась, и по-моему у нас обоих было желание удрать отсюда чем дальше, тем лучше, — кому нужны все эти разборки?

— Ты уверен? — с небольшой долей суровости ответствовала мама.

— Не заводись, — всё-таки услышал наши с… ээ… короче говоря, мольбы папа, пытаясь разрядить обстановку, — Вот тебе ружьё, в школе автомат изучали, — это то же самое, только патроны другие. Помнишь ещё?

— Нет конечно, — на удивление быстро успокоилась мама.

— Тогда смотри. Саш, ты тоже смотри — вот и для тебя ружьё, — отец вытащил из подарочного мешка мой подарок — пусть и не знакомое, но ружжо, к которому мне придётся резко приспосабливаться.

— Правда? — это уже я. Внезапно.

— Куда ей ружьё? — мама решила обезоружить меня во всех смыслах этого слова.