Наши все дома

Выстрел приходится в середину груди. Не помню уже, какой был патрон: первый — шаровая пуля, второй — цилиндрическая, третий — картечь… А что четвертый? Дробь или пуля? Уже не узнаю — не потрошить же заразную тушку… От выстрела в упор мертвяк складывается пополам, едва не доставая меня вытянутыми руками. И достал бы, да я отпрыгнул. Но два килоджоуля в центр массы не проходят даром даже для зомби — его скрючивает и, похоже, сбивает с цели. По крайней мере, у меня целая секунда, чтобы поднять ствол и выстрелить, практически уперев его в просвечивающую через жидкие волосы желтушную покойничью кожу. И на сей раз в патроннике картечь: последний патрон всегда должен быть картечный… Вид — как из «керхера» долбанул, только не белым водяным фонтаном, а синюшно-красными ошметками. Голова просто исчезает, щедро раскрашивая асфальт и упавшего неподалеку пятого покойника.

Ух, блин, устроил тренировочку молодняка… Помнить надо, что я сам — салага необстрелянный, и не хрен тут брата Рэмбо изображать… Еще бы чуть — и достали меня животрупы… Начинается колотун — надпочечники отработали боевую тревогу, адреналин сейчас из ушей польется… Хорошо, что с запозданием. На подгибающихся ногах иду к машине — два метра до нее. Жестом показывая Иринке: перелезай за руль, я сейчас не ездюк, мне б на сиденье вскарабкаться…

— Сдурел? Куда ты полез вперед? Убежал бы — полная машина оружия, что мы, двух мертвецов не расстреляем?

— Сдурел, сдурел. Ладно, кончилось уже все.

— Стой!— Иринка достает салфетку и осторожно, через рукав, протирает дуло моего ружья. Потом критически осматривает меня — нет ли где следов заразной крови. Вроде не видно — стрелял на вытянутых руках, и все же не совсем в упор: брызги назад не летели… Но она все равно потрошит аптечку и щедро мажет меня проспиртованным бинтом.

— И обещай мне, что если что — ты не будешь изображать терминатора. Особенно когда мы сидим в прочной машине и с оружием: беспокоиться не за кого. Понял?

— Понял, понял, все я понял, был дурак, исправлюсь…

— Да хрен ты исправишься, эгоист чертов. Всегда все сам, никогда помощи не попросишь…

Молодежь перед таким наездом притихла на заднем сиденье, только посапывание слышалось. Я тем более притих — да и вообще шевелиться не хотелось: отходняк пробил, заодно с холодным потом. И действительно, какого черта я полез чуть ли не врукопашную с мертвяками… Да, кстати о рукопашной — у меня же в ружье пусто. А тут не заботливая компьютерная игрушка, которая при пустом магазине сама начинает патрончики наталкивать… Тут реал, а значит — все вручную… И даже с начала игры заново не пойдешь — если не считать началом следующую инкарнацию, которая то ли будет, а то ли и нет…

Я с усилием заставил себя шевелиться, вытягивая из патронташа увесистые цилиндрики 12х70 и запихивая их под защелку магазина. Не мудрствуя уже лукаво: картечь — это наше все. Солидные девятимиллиметровые шарики, от которых так хорошо теряют головы беспокойники… А вот, кстати, и они — то ли привлеченные стрельбой, то ли почуявшие живых по улице топали еще трое. Двое из жильцов, а третий — в сером арестантском бушлате с нашивкой на груди — отсюда не разобрать, что там: то ли фамилия, то ли номер отряда. Это что же он, от тюрьмы досюда доковылял? Не то чтобы сильно далеко — полчаса человеческим шагом, — но что это его так позвало в дорогу? Не спросишь и не выпытаешь даже — молчат как мертвые… А нелишне бы знать — этак они могут и к нашему сервису притопать? Да не по одному, а всем отрядом? Или все же не могут? От раздумий меня отвлекли четкие щелчки — Сашка перезаряжала оружие. Ну хоть своим примером научил…