Наши все дома

— Вряд ли. Это уже не зомби, а какие-то мины замедленного действия получатся… — Но действительно, почему она не воскресла? Подхожу ближе, на всякий случай с пистолетом наготове. Женщина, кстати, не старая. Лет тридцать или даже меньше. И даже красивая… была… фигуристая… Голова вроде цела… А, вот она как — возле откинутой с ящика руки на полу валяется небольшой револьвер. Незнакомая модель, похоже, вообще самоделка, но барабан короткий совсем — под мелкашку, что ли? Я бы из такого стреляться не решился — то ли убьет, а то ли мучиться потом с сотрясением мозга и разодранным скальпом… Похоже, она о таком варианте просто не догадывалась — приложила к виску, и понеслась душа в рай. Эстетка, блин… А нам теперь эту дуреху отсюда выволакивать… И на хрена она вообще застрелилась? Вроде укусов на теле нет… Правда, я ее не переворачивал… Да и не буду: в покрывало завернуть и тащить… Если Дима не сомлеет так же, как подруга его. Ну и ладно, один вытащу, если что. Прислушался к себе — нет, желания падать в обморок не намечается. Досада разве что — выбрала же место убиваться… Хотя если б она в постели вены перерезала — что, лучше было бы? Шляющаяся по дому зомбобаба в окровавленных простынях — брр, проще такой дом бросить и в другой пойти… От дыры в башке, конечно, тоже крови хватает, вон как волосы блестят, но хотя бы лужа не натекла — в покрывало все впиталось.

Подходящего мешка в доме не нашлось — пришлось заворачивать покойницу в ее же смертное покрывало, прокладывая куда можно обычные супермаркетские мешки, и таким невнятным, кое-где пропитавшимся насквозь полузасохшей кровью кулем тащить через дальнюю дверь подвала наружу. Идея похоронить ее тут же, в соседнем дворе, энтузиазма не вызвала: весна весной, но земля еще не оттаяла, и под тонким слоем раскисшей почвы тяжело хрустел лед. Отволочить за машиной подальше — почему-то не хотелось. Казалось бы, какая разница — но то, что без проблем делалось с трупами зомби, с нею казалось неправильным. Человек все же был. Ограничились полумерами — загрузили в садовую тачку и откатили наискось через улицу, во двор недостроенного дома напротив, где дверь была незаперта, закатили в гараж и заперли все, чтоб, если вдруг и забредет сюда какой-то левый мертвяк — пищи для метаморфоза он не нашел. Завтра, может, прихватим где небольшой экскаватор — в местном домостроительном кооперативе наверняка должен быть, — тогда уж и зароем как следует.

А сегодня после всех приключений хотелось только спать — даже баню заводить сил не было, ополоснулись кое-как в душевой кабине первого этажа и разбрелись по спальням — попарно, фиг ли теперь политесы играть, — даже предкам (которые по определению ничего не понимают) вполне очевидно, что детки выросли и живут по-взрослому. Сашка определилась в «детскую», на которую никто и не претендовал. По беглому взгляду на вещи — жил тут, похоже, пацан, но какая теперь разница? Так и отрубились — уж не знаю, использовали ли «по назначению» свою кровать Дима с Машей: подозреваю, что да, а нам на это сил уже не хватило, хоть и давно уже ждали момента отделаться на время от детушек… любого пола и возраста. Ничего, завтра наверстаем…

Но спокойно продрыхнуть до завтра нам не удалось. Какой звук меня разбудил — я не понял. Может, и не звук вовсе. Что-то заставило среди ночи подскочить, попялиться в темноту, лишь слегка разбавленную дальним отсветом фонаря на соседней улице (общего освещения тут не было — у каждого дома двор и ближайшие окрестности освещались собственными фонарями, и свои мы включать на всякий случай не стали), и все же подняться, хотя ноги и особенно «перекачанная» вчерашними переносками тяжестей спина были категорически против. Не хотелось спать. Точнее, хотелось, но не моглось. Драло какое-то внутреннее беспокойство — как будто что-то важное мы упустили. Пытаясь втолковать подкорке, что она, мягко говоря, неправа, — тщательно, по шагам вспомнил все защитные меры, принятые вечером.