Фандом: Ориджиналы. Одного очень вздорного отпрыска из богатой семьи собираются насильно женить. Для этого его отец организовывает смотрины девушек на подмостках, в виде театрализованного представления. По окончанию «пьесы» сынок должен выбрать себе невесту. Невесту он, в итоге, с подмостков забрал. Но она почему-то оказалась мальчиком-светотехником…
21 мин, 52 сек 7035
Избранная девушка никому не была знакома, довольно худощава и чересчур плохо одета. Да и причёска… Зрители резко передумали, когда с неё сорвали кепку и провода, распуская длинные, невероятно длинные золотистые волосы. Но это было ещё не всё. Словно издеваясь, Анджело дернул ворот клетчатой рубашки, вырывая пуговицы с мясом, и страшно расхохотался. Сам поспешил освободить руки Ксавьера из рукавов и бросил рубаху на сцену. Обнажившая грудь была великолепна, но… по присутствующим прокатился вздох ужаса, местами — возгласы отвращения.
Когда Ангел наклонился поцеловать «невесту» в живот, у его матери начался нервный тик, а когда он выпрямился, жадно всасываясь в рот Кси, экстатически сжимая его бедра и обвивая его ноги вокруг себя, она лишилась чувств, упав с кресла. Мистер Инститорис плохо осознавал всё происходящее на сцене, плевки, слышавшиеся со всех сторон, фырканье и язвительные вскрики-замечания разбежавшихся девушек. И только когда Ангел подошёл, держа на руках парня, и вымолвил прямо в лицо…
— Папа, я люблю его.
… печатка на указательном пальце богача раскололась.
Самое страшное позади. Обманутые гости программы потыкали пальцами в открытых геев, пошептались и разъехались, частично разобрав разочарованных моделей, а театр наш до понедельника. Отец так ничего и не смог мне сказать. Просто отдал мою платиновую кредитку, которую отбирал за плохое поведение на прошлой неделе, и ушёл тоже. Маман забрала скорая, у неё там какие-то токсины вылезли под кожей на лице. Да какая мне, в сущности, разница? Они больше не мои родители, этот лживый абсурд закончился.
Я сидел на столе у Кси, лениво переключая туда-сюда прожекторы, а он собирал свои нехитрые пожитки в большую картонную коробку. Поверить не могу, что этот изящный сладкий мальчик работал техником в таком отстойном месте…
— Ты получил подарок? — внезапно вспомнил.
— Ага, — он указал на мусорную корзину.
— Зачем ты так? — я достал браслет, футляр снова выбросил и защёлкнул наручники на его запястье. Мне хочется его облизать, его тонкое запястье… Но Ксавьер стоит с укоризненным видом, будто я его в чём-то испачкал.
— А зачем ты? Ломал комедию с невестой… там, на сцене.
— Я хочу тебя. И ты останешься со мной.
— А если я не хочу? Ты даже не спросил, согласен ли я.
Я привлёк его к себе за талию и вслушался в тревожный стук сердца. Он не верит мне. Он…
— Ты что, не прочитал записку?!
— Кто бы мне её расшифровал. С твоим почерком только в хирурги идти.
Грязно выругавшись, я нашёл все в том же мусоре три желтых стикера, вздохнул и прочитал:
«Я знаю, что ты ненавидишь меня. Презираешь. Гнушаешься. Мечтаешь подарить дьяволу боль… Представь себе, есть один верный способ — скажи» да«, и будет всё, как ты хочешь. Меня изгонят обратно в ад. Дважды подняв на тебя глаза, я жертвую всем, что имею, но мне всё равно. Скажешь мне» да«и никогда больше не увидишь».
Я скомкал бумажки в один шарик и прицельно кинул в него. Ксавьер поймал и замер с опущенными глазами. Уголки его губ нервно задёргались. Он рад или сбит с толку? Не могу угадать. Воспоминание о страсти Дезерэтта, вся его сумасшедшая невысказанная тоска с размаху хлестнули по мне, заставив ожесточиться. Я демон, и меня любит демон… но я возжелал променять чувства серафима на какого-то смертного, который и соблазнён-то был случайно. На человека, для которого моё имя — пустой звук. На того, кто равнодушно меня предаст. Почему я вообще в него влюбился? Почему?! Одна сраная ночь любви, я будто был одурманен, он — тоже, но я — сильнее…
— Что же ты молчишь? Минуту назад ты очень бойко упрекал меня, Ксавьер.
Он пошатнулся так, будто мой голос был отцовской длиннохвостой плетью и железные набалдашники вспахали и порезали ему спину. Но откуда ему знать о плети моего отца? Он взглянул исподлобья… и меня обожгло темнотой этого взгляда.
— То есть если я сейчас выйду в эту дверь, держась за твою руку, тебя отнимут? Просто тупо заберут обратно на тот свет?
— Угадал. Но меня не просто заберут, Кси… меня казнят одним старым инквизиторским способом. С особым садизмом. Не откажут себе в удовольствии надругаться над моим телом вдоволь: так долго, как я доставлял всем неудобства на земле. Ты не знаешь, сколько у меня врагов, желающих выслужиться перед папенькой Асмодеем, мелких грязных подхалимов, мечтающих возвыситься, и просто злобных псов, жаждущих полакать мою царственную кровь.
— И… и что, ничего с этим нельзя сделать?! — голос Ксавьера предательски задрожал.
— А что ты собрался делать, детка?
Когда Ангел наклонился поцеловать «невесту» в живот, у его матери начался нервный тик, а когда он выпрямился, жадно всасываясь в рот Кси, экстатически сжимая его бедра и обвивая его ноги вокруг себя, она лишилась чувств, упав с кресла. Мистер Инститорис плохо осознавал всё происходящее на сцене, плевки, слышавшиеся со всех сторон, фырканье и язвительные вскрики-замечания разбежавшихся девушек. И только когда Ангел подошёл, держа на руках парня, и вымолвил прямо в лицо…
— Папа, я люблю его.
… печатка на указательном пальце богача раскололась.
Самое страшное позади. Обманутые гости программы потыкали пальцами в открытых геев, пошептались и разъехались, частично разобрав разочарованных моделей, а театр наш до понедельника. Отец так ничего и не смог мне сказать. Просто отдал мою платиновую кредитку, которую отбирал за плохое поведение на прошлой неделе, и ушёл тоже. Маман забрала скорая, у неё там какие-то токсины вылезли под кожей на лице. Да какая мне, в сущности, разница? Они больше не мои родители, этот лживый абсурд закончился.
Я сидел на столе у Кси, лениво переключая туда-сюда прожекторы, а он собирал свои нехитрые пожитки в большую картонную коробку. Поверить не могу, что этот изящный сладкий мальчик работал техником в таком отстойном месте…
— Ты получил подарок? — внезапно вспомнил.
— Ага, — он указал на мусорную корзину.
— Зачем ты так? — я достал браслет, футляр снова выбросил и защёлкнул наручники на его запястье. Мне хочется его облизать, его тонкое запястье… Но Ксавьер стоит с укоризненным видом, будто я его в чём-то испачкал.
— А зачем ты? Ломал комедию с невестой… там, на сцене.
— Я хочу тебя. И ты останешься со мной.
— А если я не хочу? Ты даже не спросил, согласен ли я.
Я привлёк его к себе за талию и вслушался в тревожный стук сердца. Он не верит мне. Он…
— Ты что, не прочитал записку?!
— Кто бы мне её расшифровал. С твоим почерком только в хирурги идти.
Грязно выругавшись, я нашёл все в том же мусоре три желтых стикера, вздохнул и прочитал:
«Я знаю, что ты ненавидишь меня. Презираешь. Гнушаешься. Мечтаешь подарить дьяволу боль… Представь себе, есть один верный способ — скажи» да«, и будет всё, как ты хочешь. Меня изгонят обратно в ад. Дважды подняв на тебя глаза, я жертвую всем, что имею, но мне всё равно. Скажешь мне» да«и никогда больше не увидишь».
Я скомкал бумажки в один шарик и прицельно кинул в него. Ксавьер поймал и замер с опущенными глазами. Уголки его губ нервно задёргались. Он рад или сбит с толку? Не могу угадать. Воспоминание о страсти Дезерэтта, вся его сумасшедшая невысказанная тоска с размаху хлестнули по мне, заставив ожесточиться. Я демон, и меня любит демон… но я возжелал променять чувства серафима на какого-то смертного, который и соблазнён-то был случайно. На человека, для которого моё имя — пустой звук. На того, кто равнодушно меня предаст. Почему я вообще в него влюбился? Почему?! Одна сраная ночь любви, я будто был одурманен, он — тоже, но я — сильнее…
— Что же ты молчишь? Минуту назад ты очень бойко упрекал меня, Ксавьер.
Он пошатнулся так, будто мой голос был отцовской длиннохвостой плетью и железные набалдашники вспахали и порезали ему спину. Но откуда ему знать о плети моего отца? Он взглянул исподлобья… и меня обожгло темнотой этого взгляда.
— То есть если я сейчас выйду в эту дверь, держась за твою руку, тебя отнимут? Просто тупо заберут обратно на тот свет?
— Угадал. Но меня не просто заберут, Кси… меня казнят одним старым инквизиторским способом. С особым садизмом. Не откажут себе в удовольствии надругаться над моим телом вдоволь: так долго, как я доставлял всем неудобства на земле. Ты не знаешь, сколько у меня врагов, желающих выслужиться перед папенькой Асмодеем, мелких грязных подхалимов, мечтающих возвыситься, и просто злобных псов, жаждущих полакать мою царственную кровь.
— И… и что, ничего с этим нельзя сделать?! — голос Ксавьера предательски задрожал.
— А что ты собрался делать, детка?
Страница 5 из 6
