Фандом: Гарри Поттер. Думаете, хорошо быть средним ребенком в семье? Все внимание — старшему брату, вся ласка — младшей сестренке. А если это семья героя Магической Англии, который к тому же первоклассный аврор? Если все ждут, что ты должен идти по стопам отца? Наш герой, может, и хотел бы этого, но — вот незадача! — он самый обычный юный волшебник, к тому же неуклюжий, что в общении, что в колдовстве. Что будет, когда Наследие найдет его?
319 мин, 44 сек 7900
В три закончились занятия, около четырёх Альбус спустился в подземелье и занялся чтением, а в пять его уже доставили в больничное крыло. До половины седьмого Термен просидел с ним, несмотря на огромную нелюбовь мастера Ишиаса к посетителям. А дальше в планах целителя значился здоровый сон и приём зелья каждый час.
Как слизеринцы объяснили въедливому колдомедику, что случилось, Альбус не знал, но дремать ему это не мешало. Он решил, что на все расспросы будет отвечать общими фразами, мол, это была случайность, всё произошло слишком быстро, и успокоился на этом.
До отбоя оставалось не более получаса, когда у больничного крыла раздался шум — топот, чьи-то довольно громкие споры… Наконец, этот кто-то забарабанил в уже запертую на ночь дверь. К шуму добавилось недовольное ворчание мастера Ишиаса и шарканье его тапочек. Дверь открылась, и Альбус смог различить знакомые голоса.
— Мастер, у него, похоже, лихорадка… — это, несомненно, Уоллорд. Кто ещё может говорить так, будто сомневается в существовании не то что предмета разговора, а даже самого себя!
— И правда… Чарли, Кристофер, давайте его сюда.
Кого могли привести гриффиндорцы, да ещё в таком составе? Уоллорд обычно вместе с Ренчем и Присколлом. Чарли, напротив, держится от этой компании подальше. Он предпочитает общество зубрилки Дианы, которой глубоко безразличен — по крайней мере, пока не роняет её учебники.
— Оставьте м-ня… — речь третьего звучала невнятно. — Слуш-те, не трогайте, а? И вы, доктор… Займитесь своими делами…
— Займусь-займусь, — Голос Ишиаса не предвещал ничего хорошего. — Сейчас уложим вас на кушетку, и займусь.
— Всё нормл-но… Я в полном п-рядке…
— Мастер, он сидел в библиотеке, а когда мадам Пинс приказала всем разойтись, сказала, что скоро отбой, он начал буянить, — зачастил Просто Чарли. — Сами смотрите, у него такой жар — оладьи печь можно.
Это бормотание — когда уже они закончат и уберутся отсюда? Альбус с трудом подавил желание вскочить с кровати. Мордред бы побрал Ишиаса и его режим! Если Альбус сейчас попадется им на глаза, мастер отправит его в постель, накачав снотворным по уши.
Он узнал и этот хриплый, через слово запинающийся голос. Третьим вошедшим был Скорпиус Малфой.
Колдомедик довольно быстро выпроводил гриффиндорцев и вплотную занялся больным. Альбус сидел, обнимая колени, и смотрел, как на потолке отсвечивают золотистые, голубоватые и пламенно-рыжие всполохи чар целителя. Трижды он проходил в свой кабинет, и трижды Альбусу приходилось нырять по одеяло и прикидываться спящим. Мастер Ишиас, впрочем, был поглощён работой: разогревал остро пахнущую скипидаром мазь, смешивал зелья, разводил какой-то эликсир и бубнил себе под нос, отсчитывая количество капель.
Наконец, послышался скрежет раздвигаемой ширмы, и через минуту целитель ушёл к себе, забрав единственную лампу. Босые ноги Альбуса глухо стукнули об пол, и мальчик прислушался: не насторожился ли Ишиас? Но из-за двери кабинета всё также доносилось бормотание колдомедика — похоже, он не мог найти что-то и потихоньку переходил из своего обычного состояния лёгкого недовольства к полномасштабному раздражению. Но так или иначе, все его помыслы были далеко от палаты.
Половинка стареющей луны, так удачно выглянувшая из-за туч, помогла Альбусу без помех добраться до крайней койки, стоявшей прямо у окна.
Первое, что отметил мальчик — шумное учащенное дыхание Скорпиуса. Крылья носа трепетали в такт вдохам, а когда Малфой поворачивал голову — а он буквально вертелся, сминая подушку — на шее становилась заметна пульсирующая жилка. На лице, кажущемся при таком скудном освещении пугающе серым, выделялись более тёмные пятна — горячечный румянец? Тонкие пальцы сминали сползающее всё ниже одеяло.
Было странно видеть его таким. Странно и жутко. Альбус поправил почти упавшее одеяло и сел рядом. Совпадение? Даже последний наивный дурак в такое не поверит. Термен обмолвился, что Малфой был на озере. В озере он был, а не на озере! К глазам подступили слёзы. Отчаяние, гнев… Вина… Чувства перепутались в плотный клубок. Он тешил свою гордость, задирал нос, полагая, что он выше всеобщей подлости, что он прав, что он лучше прочих. Что в результате? Весь факультет пережил по его милости немало «приятных» минут, получив жёсткую встряску. А тот, кто был его другом, мечется в жару. Альбус Поттер, одинокий и непонятый! Такой самонадеянный, такой себялюбиво-слепой! Всему виной его гордыня. Гордыня и глупость.
И сейчас он абсолютно, беспросветно, безнадежно бесполезен. Он может просто сидеть рядом и считать вдохи. Где-то в груди шевелится безотчётный страх: если он уйдёт, один из этих вдохов станет последним.
И он сидел — пока не пришёл мастер и не отправил в постель, заставив выпить зелье. Оно полностью соответствовало названию. Глоток — и Альбус погрузился во тьму безо всяких сновидений.
Как слизеринцы объяснили въедливому колдомедику, что случилось, Альбус не знал, но дремать ему это не мешало. Он решил, что на все расспросы будет отвечать общими фразами, мол, это была случайность, всё произошло слишком быстро, и успокоился на этом.
До отбоя оставалось не более получаса, когда у больничного крыла раздался шум — топот, чьи-то довольно громкие споры… Наконец, этот кто-то забарабанил в уже запертую на ночь дверь. К шуму добавилось недовольное ворчание мастера Ишиаса и шарканье его тапочек. Дверь открылась, и Альбус смог различить знакомые голоса.
— Мастер, у него, похоже, лихорадка… — это, несомненно, Уоллорд. Кто ещё может говорить так, будто сомневается в существовании не то что предмета разговора, а даже самого себя!
— И правда… Чарли, Кристофер, давайте его сюда.
Кого могли привести гриффиндорцы, да ещё в таком составе? Уоллорд обычно вместе с Ренчем и Присколлом. Чарли, напротив, держится от этой компании подальше. Он предпочитает общество зубрилки Дианы, которой глубоко безразличен — по крайней мере, пока не роняет её учебники.
— Оставьте м-ня… — речь третьего звучала невнятно. — Слуш-те, не трогайте, а? И вы, доктор… Займитесь своими делами…
— Займусь-займусь, — Голос Ишиаса не предвещал ничего хорошего. — Сейчас уложим вас на кушетку, и займусь.
— Всё нормл-но… Я в полном п-рядке…
— Мастер, он сидел в библиотеке, а когда мадам Пинс приказала всем разойтись, сказала, что скоро отбой, он начал буянить, — зачастил Просто Чарли. — Сами смотрите, у него такой жар — оладьи печь можно.
Это бормотание — когда уже они закончат и уберутся отсюда? Альбус с трудом подавил желание вскочить с кровати. Мордред бы побрал Ишиаса и его режим! Если Альбус сейчас попадется им на глаза, мастер отправит его в постель, накачав снотворным по уши.
Он узнал и этот хриплый, через слово запинающийся голос. Третьим вошедшим был Скорпиус Малфой.
Колдомедик довольно быстро выпроводил гриффиндорцев и вплотную занялся больным. Альбус сидел, обнимая колени, и смотрел, как на потолке отсвечивают золотистые, голубоватые и пламенно-рыжие всполохи чар целителя. Трижды он проходил в свой кабинет, и трижды Альбусу приходилось нырять по одеяло и прикидываться спящим. Мастер Ишиас, впрочем, был поглощён работой: разогревал остро пахнущую скипидаром мазь, смешивал зелья, разводил какой-то эликсир и бубнил себе под нос, отсчитывая количество капель.
Наконец, послышался скрежет раздвигаемой ширмы, и через минуту целитель ушёл к себе, забрав единственную лампу. Босые ноги Альбуса глухо стукнули об пол, и мальчик прислушался: не насторожился ли Ишиас? Но из-за двери кабинета всё также доносилось бормотание колдомедика — похоже, он не мог найти что-то и потихоньку переходил из своего обычного состояния лёгкого недовольства к полномасштабному раздражению. Но так или иначе, все его помыслы были далеко от палаты.
Половинка стареющей луны, так удачно выглянувшая из-за туч, помогла Альбусу без помех добраться до крайней койки, стоявшей прямо у окна.
Первое, что отметил мальчик — шумное учащенное дыхание Скорпиуса. Крылья носа трепетали в такт вдохам, а когда Малфой поворачивал голову — а он буквально вертелся, сминая подушку — на шее становилась заметна пульсирующая жилка. На лице, кажущемся при таком скудном освещении пугающе серым, выделялись более тёмные пятна — горячечный румянец? Тонкие пальцы сминали сползающее всё ниже одеяло.
Было странно видеть его таким. Странно и жутко. Альбус поправил почти упавшее одеяло и сел рядом. Совпадение? Даже последний наивный дурак в такое не поверит. Термен обмолвился, что Малфой был на озере. В озере он был, а не на озере! К глазам подступили слёзы. Отчаяние, гнев… Вина… Чувства перепутались в плотный клубок. Он тешил свою гордость, задирал нос, полагая, что он выше всеобщей подлости, что он прав, что он лучше прочих. Что в результате? Весь факультет пережил по его милости немало «приятных» минут, получив жёсткую встряску. А тот, кто был его другом, мечется в жару. Альбус Поттер, одинокий и непонятый! Такой самонадеянный, такой себялюбиво-слепой! Всему виной его гордыня. Гордыня и глупость.
И сейчас он абсолютно, беспросветно, безнадежно бесполезен. Он может просто сидеть рядом и считать вдохи. Где-то в груди шевелится безотчётный страх: если он уйдёт, один из этих вдохов станет последним.
И он сидел — пока не пришёл мастер и не отправил в постель, заставив выпить зелье. Оно полностью соответствовало названию. Глоток — и Альбус погрузился во тьму безо всяких сновидений.
Страница 50 из 91
