Фандом: Гарри Поттер. Думаете, хорошо быть средним ребенком в семье? Все внимание — старшему брату, вся ласка — младшей сестренке. А если это семья героя Магической Англии, который к тому же первоклассный аврор? Если все ждут, что ты должен идти по стопам отца? Наш герой, может, и хотел бы этого, но — вот незадача! — он самый обычный юный волшебник, к тому же неуклюжий, что в общении, что в колдовстве. Что будет, когда Наследие найдет его?
319 мин, 44 сек 7901
Термен пришёл за ним рано утром. Они говорили, пока Альбус натягивал мантию, и из-за ширмы доносилось только невразумительное бурчание, словно там кружил пчелиный рой — раздражённый, недовольный и невыспавшийся. За ночь Ишиас успел возвести вокруг второго своего пациента баррикаду из ширм, так что о его присутствии напоминали только периодические приступы сухого кашля.
Слизеринцы вышли из больничного крыла в полном молчании. Лишь оказавшись в подземельях, Эридан сказал:
— Белинда и Алек убедили профессора Синистру, что вчерашнее было нелепой случайностью. Вроде как у тебя шарф ветром унесло, недалеко. Ты пошёл за ним и провалился — неглубоко, по колено. Однако этого оказалось достаточно, чтобы вызвать перебой в работе сердца, отчего ты потерял сознание и начал захлебываться. Малфой и твоя сестра были неподалеку. Малфой вытащил тебя и оказал посильную помощь, девочка позвала нас. Все живы, конец истории. Никакой драки, никаких поисков волшебной палочки.
— Но откуда… — Альбус никому не рассказывал о гриффиндорцах. Он не знал, что мешало больше: уязвлённая гордость или участие брата.
— Следы, Поттер. Мы затоптали большую часть, когда только прибежали, но кое-что осталось. Когда Артур вернулся за твоими вещами, он заметил следы квиддичных сапог, часть вытоптанного круга, разрытый сугроб, в котором осталась пуговица от твоей мантии.
— Сапоги есть у всех команд.
— Во вторник поле забронировано для Гриффиндора и Пуффендуя. С пуффендуйцами поменялись мы, к тому же все наши тренируются в кроссовках. Плюс твои следы рассказали, что ты прочёсывал берег, а затем — и само озеро. Значит, искал что-то. «Акцио, вещи Альбуса Поттера!» — и мы поняли, что именно. Ни один волшебник не забросит собственную палочку на такое расстояние. Не хватит силы, да и смысла лишено. Остается связать факты.
Альбус не нашёлся с ответом.
— Ты можешь не называть фамилий. Пять человек из команды Гриффиндора, и остаётся только узнать, кто из них не участвовал. Думаю, девушка — там не было женских следов, ну, этих изящных остроносых сапожек. И, кроме нее, ещё один человек.
Эридан сделал паузу и продолжил уже тише:
— Твой брат был там, верно?
Альбус промолчал в ответ. Но Термен и не настаивал.
Альбус очень хотел задать вопрос: «Он же поправится?» Но так и не набрался смелости спросить.
— Какого Мордреда лысого, Ал! — Роза просто кипела от гнева. Даже объяснения профессора не мешали ей выплескивать своё негодование. А ведь она любила Травологию, даже после уроков задерживалась в теплице… И уж конечно, десятью минутами позже она могла бы высказать кузену всё то же самое — но за работой. Но нет, она взывала к его совести здесь и сейчас.
Альбус только кивал, выслушивая ее монолог. Похоже, за ночь она отрепетировала свою речь, в которой ярость дополнялась беспокойством. Но в настоящий момент мысли мальчика были далеко. Его не занимали ни сентенции сестры, ни рассказ о Дьявольских Силках. Ему вдруг подумалось, что теперь у его совести есть лицо. Лицо с пылающе-алым румянцем, потрескавшимися тонкими губами и упавшей на горячий лоб челкой.
— Извините, профессор, могу я выйти? — услышал он собственный голос.
Невилл озадаченно посмотрел на Альбуса, но все же махнул рукой, отпуская его. Роза послала вслед испепеляющий взгляд (и у кого только научилась!) и отвернулась. Дверь теплицы скрипнула, и мальчик вдохнул свежий воздух.
Ночью начался снегопад, и сейчас все еще припорашивало. Снежинки падали на лицо и таяли, едва его коснувшись. Альбус поймал одну на рукав: шестилучевая кружевная красота. Но только он поднес ее поближе, чтобы рассмотреть, как она начала оплывать по краям и совсем растаяла. На рукаве осталась капелька-бусинка. Стоило убрать ее от лица, от горячего дыхания, как она застыла. Вновь лед, но далеко не такой правильной формы, как прежде. Какие слова точнее опишут это? Сломанный? Исковерканный?
Так же с людьми. Почему Альбус причиняет столько боли тем, кто рядом? Если вспомнить, то с самого рождения все у него наперекосяк. Маме пришлось уйти из спорта после его рождения. Папу едва не выставили из Аврората из-за того, что он дневал и ночевал в Мунго после того неудачного альбусова полета. Дома их с Джеймсом пришлось расселить по разным комнатам, потому что иначе что-то вечно взрывалось, перекашивало стены или затапливало кухню. Любое семейное сборище проходило нормально строго до тех пор, пока Альбус не вылезал из своего угла и не пытался осчастливить всех своим обществом. А в Хогвартсе? Брат. Кузина. И теперь Малфой.
Он сам не заметил, как дошел до окраины леса. Над ухом раздалось знакомое фырканье — на него смотрел Маренго. Альбус рассеянно погладил фестрала между ушей:
— Ничего-то я тебе не припас… Уходи, пока тоже не влип в неприятности.
Фестрал довольно щурился и никуда уходить не спешил. Он проводил мальчика до каменного круга. Альбус привычным жестом смахнул снег с надгробия.
Слизеринцы вышли из больничного крыла в полном молчании. Лишь оказавшись в подземельях, Эридан сказал:
— Белинда и Алек убедили профессора Синистру, что вчерашнее было нелепой случайностью. Вроде как у тебя шарф ветром унесло, недалеко. Ты пошёл за ним и провалился — неглубоко, по колено. Однако этого оказалось достаточно, чтобы вызвать перебой в работе сердца, отчего ты потерял сознание и начал захлебываться. Малфой и твоя сестра были неподалеку. Малфой вытащил тебя и оказал посильную помощь, девочка позвала нас. Все живы, конец истории. Никакой драки, никаких поисков волшебной палочки.
— Но откуда… — Альбус никому не рассказывал о гриффиндорцах. Он не знал, что мешало больше: уязвлённая гордость или участие брата.
— Следы, Поттер. Мы затоптали большую часть, когда только прибежали, но кое-что осталось. Когда Артур вернулся за твоими вещами, он заметил следы квиддичных сапог, часть вытоптанного круга, разрытый сугроб, в котором осталась пуговица от твоей мантии.
— Сапоги есть у всех команд.
— Во вторник поле забронировано для Гриффиндора и Пуффендуя. С пуффендуйцами поменялись мы, к тому же все наши тренируются в кроссовках. Плюс твои следы рассказали, что ты прочёсывал берег, а затем — и само озеро. Значит, искал что-то. «Акцио, вещи Альбуса Поттера!» — и мы поняли, что именно. Ни один волшебник не забросит собственную палочку на такое расстояние. Не хватит силы, да и смысла лишено. Остается связать факты.
Альбус не нашёлся с ответом.
— Ты можешь не называть фамилий. Пять человек из команды Гриффиндора, и остаётся только узнать, кто из них не участвовал. Думаю, девушка — там не было женских следов, ну, этих изящных остроносых сапожек. И, кроме нее, ещё один человек.
Эридан сделал паузу и продолжил уже тише:
— Твой брат был там, верно?
Альбус промолчал в ответ. Но Термен и не настаивал.
Альбус очень хотел задать вопрос: «Он же поправится?» Но так и не набрался смелости спросить.
— Какого Мордреда лысого, Ал! — Роза просто кипела от гнева. Даже объяснения профессора не мешали ей выплескивать своё негодование. А ведь она любила Травологию, даже после уроков задерживалась в теплице… И уж конечно, десятью минутами позже она могла бы высказать кузену всё то же самое — но за работой. Но нет, она взывала к его совести здесь и сейчас.
Альбус только кивал, выслушивая ее монолог. Похоже, за ночь она отрепетировала свою речь, в которой ярость дополнялась беспокойством. Но в настоящий момент мысли мальчика были далеко. Его не занимали ни сентенции сестры, ни рассказ о Дьявольских Силках. Ему вдруг подумалось, что теперь у его совести есть лицо. Лицо с пылающе-алым румянцем, потрескавшимися тонкими губами и упавшей на горячий лоб челкой.
— Извините, профессор, могу я выйти? — услышал он собственный голос.
Невилл озадаченно посмотрел на Альбуса, но все же махнул рукой, отпуская его. Роза послала вслед испепеляющий взгляд (и у кого только научилась!) и отвернулась. Дверь теплицы скрипнула, и мальчик вдохнул свежий воздух.
Ночью начался снегопад, и сейчас все еще припорашивало. Снежинки падали на лицо и таяли, едва его коснувшись. Альбус поймал одну на рукав: шестилучевая кружевная красота. Но только он поднес ее поближе, чтобы рассмотреть, как она начала оплывать по краям и совсем растаяла. На рукаве осталась капелька-бусинка. Стоило убрать ее от лица, от горячего дыхания, как она застыла. Вновь лед, но далеко не такой правильной формы, как прежде. Какие слова точнее опишут это? Сломанный? Исковерканный?
Так же с людьми. Почему Альбус причиняет столько боли тем, кто рядом? Если вспомнить, то с самого рождения все у него наперекосяк. Маме пришлось уйти из спорта после его рождения. Папу едва не выставили из Аврората из-за того, что он дневал и ночевал в Мунго после того неудачного альбусова полета. Дома их с Джеймсом пришлось расселить по разным комнатам, потому что иначе что-то вечно взрывалось, перекашивало стены или затапливало кухню. Любое семейное сборище проходило нормально строго до тех пор, пока Альбус не вылезал из своего угла и не пытался осчастливить всех своим обществом. А в Хогвартсе? Брат. Кузина. И теперь Малфой.
Он сам не заметил, как дошел до окраины леса. Над ухом раздалось знакомое фырканье — на него смотрел Маренго. Альбус рассеянно погладил фестрала между ушей:
— Ничего-то я тебе не припас… Уходи, пока тоже не влип в неприятности.
Фестрал довольно щурился и никуда уходить не спешил. Он проводил мальчика до каменного круга. Альбус привычным жестом смахнул снег с надгробия.
Страница 51 из 91
