Фандом: Гарри Поттер. Думаете, хорошо быть средним ребенком в семье? Все внимание — старшему брату, вся ласка — младшей сестренке. А если это семья героя Магической Англии, который к тому же первоклассный аврор? Если все ждут, что ты должен идти по стопам отца? Наш герой, может, и хотел бы этого, но — вот незадача! — он самый обычный юный волшебник, к тому же неуклюжий, что в общении, что в колдовстве. Что будет, когда Наследие найдет его?
319 мин, 44 сек 7912
Разбудил его паровозный свисток — они прибыли в Хогсмид. Пока он шел к выходу, его едва не сбили пробегавшие мимо мальчишки. Долговязый блондин и его темноволосый приятель промчались, звонко хлопнув дверью — той, что между вагонов. Вот чудаки! Кристофер оглянулся на них и вышел на перрон. У него таких диких знакомых не было. Если говорить начистоту, у него вообще не было знакомых его возраста — ни волшебников, ни маглов.
В том, что Шляпа отправила его в Гриффиндор, было нечто удивительное. Кристофер прежде не замечал в себе какой-то выдающейся смелости. Он миллион раз представлял себя в роли героев приключенческих романов, воображал, как расправлялся бы со всеми неприятностями одним движением шпаги (револьверным выстрелом, компьютерной программой, приемом кунг-фу — нужное, как говорится, подчеркнуть), но это же совсем другое! Можно сколько угодно быть Джеймсом Бондом в своих мечтах, и при этом продолжать бояться грозы, соседской собаки… Да чего угодно! Так что, по всей вероятности, Шляпа не нашла в нем достаточно ума, изворотливости или трудолюбия, чтобы отправить куда-то еще.
К тому же, грех было жаловаться на такой результат. Гриффиндор был символом добра и справедливости, так что всякий счел бы за честь учиться на этом факультете. Возможно, ребята тут чересчур бойкие и энергичные — по сравнению с Кристофером, но ведь ко всему можно привыкнуть. Вот, например, его папа — он вообще о волшебном мире узнал за неделю до поступления в Хогвартс (день рождения у него двадцать пятого августа), и ничего: освоился, приспособился, а потом вообще стал старостой школы.
Так что Кристофер ковырял ложкой рагу и прислушивался к разговорам за столом — речь зашла о семьях. Центром внимания стал этот азиат, Чарли, который рассказывал о том, как исколесил вместе с отцом-дипломатом полсвета, а потом отец получил назначение в китайское представительство при английском Министерстве Магии, и поэтому Чарли прислали приглашение из Хогвартса. «Сначала меня хотели отослать в» Обитель Красного дракона«, но я жутко не хотел — там жесткая дисциплина, и половина занятий отводится для медитации. А здешний подход к образованию нравится мне куда больше!» Три девочки и высокий парень оказались из семей волшебников. Девочка с двумя русыми хвостиками прошептала, что ее папа из старой магической семьи, а мама — маглорожденная волшебница. Почти так же страстно, как Чарли, вещал голубоглазый мальчишка с взъерошенным ежиком.«Мой папка играет за» Уимбурнских Ос«, и я тоже однажды стану профессиональным игроком! Мама против, она хочет, чтобы я выбрал магическое право или банковское дело или что-то типа того, но кто станет ее слушать — она вечно сидит дома и ни разу не летала! Ничегошеньки не понимает в метлах и квиддиче, но я ее убежу… То есть убедю… Короче, вы же меня понимаете!» Самое интересное, что он повернулся к Кристоферу и спросил:«Ну, а ты откуда?», на что Уоллорд промычал нечто невразумительное о Кардиффе и книжной лавке.
С этого, собственно, и началось его знакомство с Айвором Ренчем. Тот был полной противоположностью Кристофера. За неделю в замке он познакомился со всеми учениками младших курсов и почти половиной старшекурсников; он был в курсе всех последних сплетен; знал все подвохи, которые поджидали неосторожного студента у каждого преподавателя. Зачем ему, такому яркому, стремительному и жизнерадостному мог понадобиться незаметный Уоллорд? Это было так же загадочно, как решение Распределяющей Шляпы — и так же не должно было стать поводом для жалоб.
Почти три месяца прошло с тех пор, как Кристофер переступил порог Хогвартса. Если подводить промежуточные итоги, как делал папа каждую неделю, все было вполне неплохо. В журнале напротив фамилии Уоллорд нет ни одной оценки ниже «В», он ухитрился не опозориться на полетах (хоть и сел на метлу впервые), и, что больше всего радовало Уоллорда-старшего — у Кристофера появились друзья. Айвор Ренч и Оуэн Присколл — эти имена фигурировали в каждом письме, которое отец семейства зачитывал вслух, сидя за конторкой в своем магазине.
Была, правда, в этой бочке меда и своя ложка дегтя — своя горчинка в Амортенции, как говорили волшебники. Кристофер не мог понять неприязни, возникшей между его друзьями и слизеринцами. Нет, папа рассказывал, что их факультет придает большое значение Темным Искусствам и даже Сами-знаете-Кто, самый жуткий волшебник прошлого века, был выпускником Слизерина. Но Сами-знаете-Кто был побежден Гарри Поттером, а сторонники темного мага кто был убит в Битве за Хогвартс, кто закончил свои дни в Азкабане — спрашивается, какое отношение ко всему этому имеют одиннадцатилетние мальчишки? Тем более что один из них — сын того самого героя и вряд ли дома разводит инферналов. И потом, будь они хоть десять раз темные маги, зачем специально задирать их? Поттер, может, и безобидный, а вот Малфой точно может дать сдачи. Но пока он такого желания не изъявил — и ладно.
В том, что Шляпа отправила его в Гриффиндор, было нечто удивительное. Кристофер прежде не замечал в себе какой-то выдающейся смелости. Он миллион раз представлял себя в роли героев приключенческих романов, воображал, как расправлялся бы со всеми неприятностями одним движением шпаги (револьверным выстрелом, компьютерной программой, приемом кунг-фу — нужное, как говорится, подчеркнуть), но это же совсем другое! Можно сколько угодно быть Джеймсом Бондом в своих мечтах, и при этом продолжать бояться грозы, соседской собаки… Да чего угодно! Так что, по всей вероятности, Шляпа не нашла в нем достаточно ума, изворотливости или трудолюбия, чтобы отправить куда-то еще.
К тому же, грех было жаловаться на такой результат. Гриффиндор был символом добра и справедливости, так что всякий счел бы за честь учиться на этом факультете. Возможно, ребята тут чересчур бойкие и энергичные — по сравнению с Кристофером, но ведь ко всему можно привыкнуть. Вот, например, его папа — он вообще о волшебном мире узнал за неделю до поступления в Хогвартс (день рождения у него двадцать пятого августа), и ничего: освоился, приспособился, а потом вообще стал старостой школы.
Так что Кристофер ковырял ложкой рагу и прислушивался к разговорам за столом — речь зашла о семьях. Центром внимания стал этот азиат, Чарли, который рассказывал о том, как исколесил вместе с отцом-дипломатом полсвета, а потом отец получил назначение в китайское представительство при английском Министерстве Магии, и поэтому Чарли прислали приглашение из Хогвартса. «Сначала меня хотели отослать в» Обитель Красного дракона«, но я жутко не хотел — там жесткая дисциплина, и половина занятий отводится для медитации. А здешний подход к образованию нравится мне куда больше!» Три девочки и высокий парень оказались из семей волшебников. Девочка с двумя русыми хвостиками прошептала, что ее папа из старой магической семьи, а мама — маглорожденная волшебница. Почти так же страстно, как Чарли, вещал голубоглазый мальчишка с взъерошенным ежиком.«Мой папка играет за» Уимбурнских Ос«, и я тоже однажды стану профессиональным игроком! Мама против, она хочет, чтобы я выбрал магическое право или банковское дело или что-то типа того, но кто станет ее слушать — она вечно сидит дома и ни разу не летала! Ничегошеньки не понимает в метлах и квиддиче, но я ее убежу… То есть убедю… Короче, вы же меня понимаете!» Самое интересное, что он повернулся к Кристоферу и спросил:«Ну, а ты откуда?», на что Уоллорд промычал нечто невразумительное о Кардиффе и книжной лавке.
С этого, собственно, и началось его знакомство с Айвором Ренчем. Тот был полной противоположностью Кристофера. За неделю в замке он познакомился со всеми учениками младших курсов и почти половиной старшекурсников; он был в курсе всех последних сплетен; знал все подвохи, которые поджидали неосторожного студента у каждого преподавателя. Зачем ему, такому яркому, стремительному и жизнерадостному мог понадобиться незаметный Уоллорд? Это было так же загадочно, как решение Распределяющей Шляпы — и так же не должно было стать поводом для жалоб.
Почти три месяца прошло с тех пор, как Кристофер переступил порог Хогвартса. Если подводить промежуточные итоги, как делал папа каждую неделю, все было вполне неплохо. В журнале напротив фамилии Уоллорд нет ни одной оценки ниже «В», он ухитрился не опозориться на полетах (хоть и сел на метлу впервые), и, что больше всего радовало Уоллорда-старшего — у Кристофера появились друзья. Айвор Ренч и Оуэн Присколл — эти имена фигурировали в каждом письме, которое отец семейства зачитывал вслух, сидя за конторкой в своем магазине.
Была, правда, в этой бочке меда и своя ложка дегтя — своя горчинка в Амортенции, как говорили волшебники. Кристофер не мог понять неприязни, возникшей между его друзьями и слизеринцами. Нет, папа рассказывал, что их факультет придает большое значение Темным Искусствам и даже Сами-знаете-Кто, самый жуткий волшебник прошлого века, был выпускником Слизерина. Но Сами-знаете-Кто был побежден Гарри Поттером, а сторонники темного мага кто был убит в Битве за Хогвартс, кто закончил свои дни в Азкабане — спрашивается, какое отношение ко всему этому имеют одиннадцатилетние мальчишки? Тем более что один из них — сын того самого героя и вряд ли дома разводит инферналов. И потом, будь они хоть десять раз темные маги, зачем специально задирать их? Поттер, может, и безобидный, а вот Малфой точно может дать сдачи. Но пока он такого желания не изъявил — и ладно.
Страница 62 из 91
