Фандом: Гарри Поттер. Думаете, хорошо быть средним ребенком в семье? Все внимание — старшему брату, вся ласка — младшей сестренке. А если это семья героя Магической Англии, который к тому же первоклассный аврор? Если все ждут, что ты должен идти по стопам отца? Наш герой, может, и хотел бы этого, но — вот незадача! — он самый обычный юный волшебник, к тому же неуклюжий, что в общении, что в колдовстве. Что будет, когда Наследие найдет его?
319 мин, 44 сек 7919
— Я знаю барда Бидля! Не было у него такой сказки! — рассердился Альбус. — У меня вся серия есть, и такой сказки нет, уж можешь мне поверить!
Белесые брови сошлись к переносице. Малфой облизнул губу, озадаченно поморгал… и тут просиял:
— Серия, говоришь? В новом издании и правда не было сказки о трех братьях, но в любом старом сборнике она есть, ее обычно печатали сразу после «Волосатого сердца чародея». И все из волшебников постарше точно ее знают, в семье же хранят старые книги! Я вот читал по семейной, ее до меня, наверное, поколений семь читало…
Альбус покачал головой.
— Нет, у меня — то есть у нас — новая серия. Папа вырос у маглов, так что никаких старых книг…
— Тогда понятно. Хотя странно: твой отец победил Темного Лорда, а тот последние годы свихнулся на Старшей палочке. Твой отец не мог не знать этого. Слушай, — глаза у Малфоя загорелись. — А что, если взаправду была Старшая палочка? Тогда твой отец, он же должен был получить ее!
— Нет. То есть, я не думаю, что это так. У него самая обычная палочка, он ее у Олливандера купил, в одиннадцать лет. Самое удивительное в том, что папа до сих пор ее не сломал ни в одном из происшествий.
Малфой мечтательно уставился в потолок:
— Самая могущественная палочка… Круто было бы иметь такую! Хотя… — тут лицо его вытянулось. — Пусть ее и называли непобедимой, но на самом деле она становилась трофеем того, кто победит ее предыдущего владельца. Блин, да за нее кучу народа убили! Вот уж точно — Дары Смерти до добра не доведут! На месте братьев самое умное было бы отказаться от этих вещей. По крайней мере, все были бы живы.
— Сам же говоришь: мощь и неуязвимость, — вздохнул Альбус. — Довольно привлекательно для того, то готов рискнуть.
— Привлекательно-привлекательно. Вот и Грин-де-Вальд так думал, только что получилось? Начинал талантливым изобретателем и лидером молодежи, а закончил мистером «Всеобщее презрение» в Нурменгарде.
Альбус уставился в пол.
— Мне кажется, кому-то не дает покоя его судьба. Кто-то хочет завладеть Дарами… Пренеприятный тип, которому нужны эти вещицы, — он горько скривился, вспомнив недавний кошмар.
— Но зачем ему ты? Это же нелогично. Зачем кому-то одиннадцатилетка, пусть и с волшебной палочкой? — рассуждал он. — Дары смерти! Ты же не… Ах ты ж, черт… — в голосе Скорпиуса прорезалось беспокойство. — Тебя же не могло забросить на грань?
Альбус поднял глаза на него. Малфой вскочил с места и начал мерять шагами комнату.
— На грань жизни и смерти, — пояснил он, заметив непонимание во взгляде Альбуса. — На время стать не живым и не мертвым, посетить границу миров — ну, как клиническая смерть… — на этой фразе лицо у него вытянулось. — Черт, это озеро, а потом еще и ритуал на крови… Ты же не приносил жертвы? Не давал никаких обещаний? Не читал и не писал ничего подозрительного?
— Я не бросаюсь в омут, очертя голову. В отличие от некоторых, — ехидно возразил Альбус. — Я все перевел и перепроверил, прежде чем сделать. Было бы глупо, если бы кто-то из нас в ходе ритуала… пострадал. Дела и так обстояли паршиво.
— Просто пневмония. Ее, кстати, маглы лечить научились без всяких заклинаний. Знал бы крестный, что со мной, никакой бы магии не понадобилось, — пробурчал Скорпиус. — И, если уж на то пошло, я тоже просчитываю последствия. Например, Уизли послал за подмогой. И сбросил мантию, чтоб она на дно не потянула. И вообще, я хорошо плаваю, и в холодной воде тоже. Так что этот заплыв опасным для жизни не назовешь. А вот связываться с незнакомой магией — это рискованно. Про твое «плавание» я вообще молчу.
— Слушай, все же обошлось, чему я очень рад, так что давай закончим! Однозначно, никаких жертв и клятв я не давал. А насчет грани — не знаю. Хотя, кажется, она говорила что-то о пороге… И что такое «клиническая смерть»?
Малфой прекратил метаться по комнате.
— Переход между жизнью и смертью, когда ни сердце не бьется, ни дыхания нет. Мозг работает кое-как, и если ничего не предпринять, смерть станет окончательной. Но можно вернуть человека к жизни, если сердце запустить и восстановить дыхание, — рассеянно пояснил он. Глаза у него потемнели и застыли, как будто в памяти всплыло что-то ужасное.
Альбус догадался, что ту самую «клиническую смерть» он тогда-таки пережил. И Малфоя надо от этих воспоминаний отвлечь.
— Слушай, вся эта свистопляска началась намного раньше. Помнишь занятие по полетам? Тогда голос назвал меня наследником и отправлял искать что-то. И потом у Криви… Прежде чем увидеть символ, я слышал шепот: «Ищи, ищи!». Все это было намного раньше.
Скорпиус изогнул бровь:
— Чем тогда объяснить этот внезапный интерес к тебе?
— Я не знаю, — прошептал Альбус. — Все пошло наперекосяк с первого дня. Я вижу фестралов, хотя при мне никто не умирал; слышу голоса и вижу знаки; говорю с портретами и потом жалуюсь надгробию на то, как мне страшно… Иногда мне кажется, что я схожу с ума.
Скорпиус положил руку ему на плечо:
Белесые брови сошлись к переносице. Малфой облизнул губу, озадаченно поморгал… и тут просиял:
— Серия, говоришь? В новом издании и правда не было сказки о трех братьях, но в любом старом сборнике она есть, ее обычно печатали сразу после «Волосатого сердца чародея». И все из волшебников постарше точно ее знают, в семье же хранят старые книги! Я вот читал по семейной, ее до меня, наверное, поколений семь читало…
Альбус покачал головой.
— Нет, у меня — то есть у нас — новая серия. Папа вырос у маглов, так что никаких старых книг…
— Тогда понятно. Хотя странно: твой отец победил Темного Лорда, а тот последние годы свихнулся на Старшей палочке. Твой отец не мог не знать этого. Слушай, — глаза у Малфоя загорелись. — А что, если взаправду была Старшая палочка? Тогда твой отец, он же должен был получить ее!
— Нет. То есть, я не думаю, что это так. У него самая обычная палочка, он ее у Олливандера купил, в одиннадцать лет. Самое удивительное в том, что папа до сих пор ее не сломал ни в одном из происшествий.
Малфой мечтательно уставился в потолок:
— Самая могущественная палочка… Круто было бы иметь такую! Хотя… — тут лицо его вытянулось. — Пусть ее и называли непобедимой, но на самом деле она становилась трофеем того, кто победит ее предыдущего владельца. Блин, да за нее кучу народа убили! Вот уж точно — Дары Смерти до добра не доведут! На месте братьев самое умное было бы отказаться от этих вещей. По крайней мере, все были бы живы.
— Сам же говоришь: мощь и неуязвимость, — вздохнул Альбус. — Довольно привлекательно для того, то готов рискнуть.
— Привлекательно-привлекательно. Вот и Грин-де-Вальд так думал, только что получилось? Начинал талантливым изобретателем и лидером молодежи, а закончил мистером «Всеобщее презрение» в Нурменгарде.
Альбус уставился в пол.
— Мне кажется, кому-то не дает покоя его судьба. Кто-то хочет завладеть Дарами… Пренеприятный тип, которому нужны эти вещицы, — он горько скривился, вспомнив недавний кошмар.
— Но зачем ему ты? Это же нелогично. Зачем кому-то одиннадцатилетка, пусть и с волшебной палочкой? — рассуждал он. — Дары смерти! Ты же не… Ах ты ж, черт… — в голосе Скорпиуса прорезалось беспокойство. — Тебя же не могло забросить на грань?
Альбус поднял глаза на него. Малфой вскочил с места и начал мерять шагами комнату.
— На грань жизни и смерти, — пояснил он, заметив непонимание во взгляде Альбуса. — На время стать не живым и не мертвым, посетить границу миров — ну, как клиническая смерть… — на этой фразе лицо у него вытянулось. — Черт, это озеро, а потом еще и ритуал на крови… Ты же не приносил жертвы? Не давал никаких обещаний? Не читал и не писал ничего подозрительного?
— Я не бросаюсь в омут, очертя голову. В отличие от некоторых, — ехидно возразил Альбус. — Я все перевел и перепроверил, прежде чем сделать. Было бы глупо, если бы кто-то из нас в ходе ритуала… пострадал. Дела и так обстояли паршиво.
— Просто пневмония. Ее, кстати, маглы лечить научились без всяких заклинаний. Знал бы крестный, что со мной, никакой бы магии не понадобилось, — пробурчал Скорпиус. — И, если уж на то пошло, я тоже просчитываю последствия. Например, Уизли послал за подмогой. И сбросил мантию, чтоб она на дно не потянула. И вообще, я хорошо плаваю, и в холодной воде тоже. Так что этот заплыв опасным для жизни не назовешь. А вот связываться с незнакомой магией — это рискованно. Про твое «плавание» я вообще молчу.
— Слушай, все же обошлось, чему я очень рад, так что давай закончим! Однозначно, никаких жертв и клятв я не давал. А насчет грани — не знаю. Хотя, кажется, она говорила что-то о пороге… И что такое «клиническая смерть»?
Малфой прекратил метаться по комнате.
— Переход между жизнью и смертью, когда ни сердце не бьется, ни дыхания нет. Мозг работает кое-как, и если ничего не предпринять, смерть станет окончательной. Но можно вернуть человека к жизни, если сердце запустить и восстановить дыхание, — рассеянно пояснил он. Глаза у него потемнели и застыли, как будто в памяти всплыло что-то ужасное.
Альбус догадался, что ту самую «клиническую смерть» он тогда-таки пережил. И Малфоя надо от этих воспоминаний отвлечь.
— Слушай, вся эта свистопляска началась намного раньше. Помнишь занятие по полетам? Тогда голос назвал меня наследником и отправлял искать что-то. И потом у Криви… Прежде чем увидеть символ, я слышал шепот: «Ищи, ищи!». Все это было намного раньше.
Скорпиус изогнул бровь:
— Чем тогда объяснить этот внезапный интерес к тебе?
— Я не знаю, — прошептал Альбус. — Все пошло наперекосяк с первого дня. Я вижу фестралов, хотя при мне никто не умирал; слышу голоса и вижу знаки; говорю с портретами и потом жалуюсь надгробию на то, как мне страшно… Иногда мне кажется, что я схожу с ума.
Скорпиус положил руку ему на плечо:
Страница 69 из 91
