Фандом: Гарри Поттер. Думаете, хорошо быть средним ребенком в семье? Все внимание — старшему брату, вся ласка — младшей сестренке. А если это семья героя Магической Англии, который к тому же первоклассный аврор? Если все ждут, что ты должен идти по стопам отца? Наш герой, может, и хотел бы этого, но — вот незадача! — он самый обычный юный волшебник, к тому же неуклюжий, что в общении, что в колдовстве. Что будет, когда Наследие найдет его?
319 мин, 44 сек 7921
Близнецы Прим беззастенчиво дрыхли, улегшись на сложенные руки (Мэри еще и присвистывала во сне). Лоуренс, когтевранец, клевал носом над раскрытым «Ежедневным Пророком». Последние сводки с Международного Съезда Чародеев не могли побороть усыпляющего действия лекции. Даже Роза Уизли, сидевшая в первом ряду, подпирала голову рукой. Локоть придерживал край пергамента, а рука с пером скользила по странице наискосок все медленнее и медленнее.
Жизнь еще теплилась на задней парте, где слизеринцы обсуждали план дальнейших действий. Самым разумным было бы попросить о помощи взрослых. Но если рассказать о камне, то придется отдать его: никакой здравомыслящий волшебник не оставит такую вещь школьнику. Камень будут изучать в Отделе Тайн или спрячут в Гринготтсе, или еще что… Альбус не сможет собрать три Дара — а он должен, если разговор на мосту был не просто сном. А если ему не поверят? Закроют же в Мунго, однозначно…
Пока мальчишки решили, что нужно разузнать побольше о Дарах, а заодно и об их владельце. Поверить в то, что он имел беседу с самой Смертью, Альбус просто боялся. В одной мысли об этом было что-то пугающе противоестественное. Видя его страхи, Скорпиус выдвинул версию: три брата сами создали Дары, а для того, чтобы артефакты обрели невиданную силу, вложили в них жизнь и душу. Провели какой-нибудь жуткий ритуал на крови, например.
— А что, вполне может быть, — шептал он, убеждая больше себя, чем Альбуса. — Это достаточно сильная магия, чтобы сработать, и настолько темная, что о ней предпочли умолчать, обратив все в сказку.
Поттер в этот момент думал, как он должен поступить. Следует ли написать отцу, или стоит дождаться каникул, чтобы поговорить без свидетелей? Сообщить ему о странной находке? Отдать камень, пусть с ним разбираются профессионалы…
Вот только если Альбус и впрямь отмечен смертью, это может быть опасно. И для других волшебников, и для него самого. Что, если тут как с пророчеством, связавшим отца и Волан-де-Морта? Что, если он сам…
Мерлин, зачем он втянул во все это Скорпиуса?
Наконец, колокол возвестил об окончании пытки скукой. Скорпиус предложил Альбусу пройтись по «местам славы», а именно — навестить заветный уголок в Запретном лесу. Не то что бы Альбус был уверен в том, что он сумеет отыскать тот самый овражек — просто сопротивляться Малфою, который тащил его на улицу с энергией взрывопотама, было невозможно.
Овражек, как и следовало ожидать, они не нашли, зато промочили мантии аж по колено. Скорпиус к тому же спустился в ловчую яму, заставив Альбуса страховать спуск незаменимой с некоторых пор Вигардиум левиосой. Поттер доказывал, что там, где он нашел камень, точно не было вбитых кольев, но белобрысый энтузиаст предпочел пропустить это мимо ушей. А напоследок Скорпиус попросил показать ему каменный круг. Работа в поле ничем не помогала — разве что позволяла поговорить без свидетелей.
— Этот голос… У меня такое чувство, будто он постоянно вещает что-то, но я слышу только обрывки. Ну, знаешь, как с радио: что настроишь, то и услышишь, — попытался объяснить Альус.
— Значит, надо найти нечто, объединяющее твои видения. Или слышения? Черт, не знаю, как это назвать. В общем, когда это случается, как, что тебя окружает…
— Ничего не окружает. Я обычно остаюсь один. Ну, не считая того случая на отработке.
— Знаешь, что мне не нравится? — пробормотал Малфой как бы между прочим. — Мне не нравится, что эта история как-то связана с Криви.
— При чем здесь профессор? Это точно не его голос.
— При том, что его длинный нос торчит из большей части твоих историй.
— Их всего-то три и было! — Альбус закатил глаза. — И он ничего не делал, просто диктовал эту ерунду… Обычная отработка.
Скорпиус с мрачным видом покачал головой.
— Писать строчки? Три ха-ха, а не наказание. Если ты слизеринец, то он скорее будет отрабатывать на тебе аврорские приемчики. Это его способ мести. У него пунктик на этот счет.
— Ты его каким-то садистом представляешь, — поморщился Альбус.
— Он… двинулся, что ли. Ненавидит наш факультет, науськивает на нас своих гриффиндорских любимчиков. Смело ставит между нами и Пожирателями Смерти знак равенства и действует соответственно. Слушай, может, он на тебя заклятие забвения накладывает, а ты от этого становишься более… восприимчивым?
— Да не псих он! Наш факультет, может, и не всеобщие любимчики, но это же не повод…
— Для него — повод! — сорвался Малфой. — Чтоб ты знал, ему не слабо применить Долор постериора к ребенку!
— Я понял бы лучше, если бы знал, что это. — Альбус пытался сохранять спокойствие.
Скорпиус гневно сверкнул глазами.
— Так называемый малый, или светлый, круциатус. Заставляет пережить ранее испытанную боль: и физическую, и душевную. Изобретен аврорами специально для Пожирателей. К непростительным не относится, но ощущения, как от Круцио.
— Быть не может… Зачем… — Альбус не хотел в это верить. — Зачем ему это?
Малфой отвернулся.
Жизнь еще теплилась на задней парте, где слизеринцы обсуждали план дальнейших действий. Самым разумным было бы попросить о помощи взрослых. Но если рассказать о камне, то придется отдать его: никакой здравомыслящий волшебник не оставит такую вещь школьнику. Камень будут изучать в Отделе Тайн или спрячут в Гринготтсе, или еще что… Альбус не сможет собрать три Дара — а он должен, если разговор на мосту был не просто сном. А если ему не поверят? Закроют же в Мунго, однозначно…
Пока мальчишки решили, что нужно разузнать побольше о Дарах, а заодно и об их владельце. Поверить в то, что он имел беседу с самой Смертью, Альбус просто боялся. В одной мысли об этом было что-то пугающе противоестественное. Видя его страхи, Скорпиус выдвинул версию: три брата сами создали Дары, а для того, чтобы артефакты обрели невиданную силу, вложили в них жизнь и душу. Провели какой-нибудь жуткий ритуал на крови, например.
— А что, вполне может быть, — шептал он, убеждая больше себя, чем Альбуса. — Это достаточно сильная магия, чтобы сработать, и настолько темная, что о ней предпочли умолчать, обратив все в сказку.
Поттер в этот момент думал, как он должен поступить. Следует ли написать отцу, или стоит дождаться каникул, чтобы поговорить без свидетелей? Сообщить ему о странной находке? Отдать камень, пусть с ним разбираются профессионалы…
Вот только если Альбус и впрямь отмечен смертью, это может быть опасно. И для других волшебников, и для него самого. Что, если тут как с пророчеством, связавшим отца и Волан-де-Морта? Что, если он сам…
Мерлин, зачем он втянул во все это Скорпиуса?
Наконец, колокол возвестил об окончании пытки скукой. Скорпиус предложил Альбусу пройтись по «местам славы», а именно — навестить заветный уголок в Запретном лесу. Не то что бы Альбус был уверен в том, что он сумеет отыскать тот самый овражек — просто сопротивляться Малфою, который тащил его на улицу с энергией взрывопотама, было невозможно.
Овражек, как и следовало ожидать, они не нашли, зато промочили мантии аж по колено. Скорпиус к тому же спустился в ловчую яму, заставив Альбуса страховать спуск незаменимой с некоторых пор Вигардиум левиосой. Поттер доказывал, что там, где он нашел камень, точно не было вбитых кольев, но белобрысый энтузиаст предпочел пропустить это мимо ушей. А напоследок Скорпиус попросил показать ему каменный круг. Работа в поле ничем не помогала — разве что позволяла поговорить без свидетелей.
— Этот голос… У меня такое чувство, будто он постоянно вещает что-то, но я слышу только обрывки. Ну, знаешь, как с радио: что настроишь, то и услышишь, — попытался объяснить Альус.
— Значит, надо найти нечто, объединяющее твои видения. Или слышения? Черт, не знаю, как это назвать. В общем, когда это случается, как, что тебя окружает…
— Ничего не окружает. Я обычно остаюсь один. Ну, не считая того случая на отработке.
— Знаешь, что мне не нравится? — пробормотал Малфой как бы между прочим. — Мне не нравится, что эта история как-то связана с Криви.
— При чем здесь профессор? Это точно не его голос.
— При том, что его длинный нос торчит из большей части твоих историй.
— Их всего-то три и было! — Альбус закатил глаза. — И он ничего не делал, просто диктовал эту ерунду… Обычная отработка.
Скорпиус с мрачным видом покачал головой.
— Писать строчки? Три ха-ха, а не наказание. Если ты слизеринец, то он скорее будет отрабатывать на тебе аврорские приемчики. Это его способ мести. У него пунктик на этот счет.
— Ты его каким-то садистом представляешь, — поморщился Альбус.
— Он… двинулся, что ли. Ненавидит наш факультет, науськивает на нас своих гриффиндорских любимчиков. Смело ставит между нами и Пожирателями Смерти знак равенства и действует соответственно. Слушай, может, он на тебя заклятие забвения накладывает, а ты от этого становишься более… восприимчивым?
— Да не псих он! Наш факультет, может, и не всеобщие любимчики, но это же не повод…
— Для него — повод! — сорвался Малфой. — Чтоб ты знал, ему не слабо применить Долор постериора к ребенку!
— Я понял бы лучше, если бы знал, что это. — Альбус пытался сохранять спокойствие.
Скорпиус гневно сверкнул глазами.
— Так называемый малый, или светлый, круциатус. Заставляет пережить ранее испытанную боль: и физическую, и душевную. Изобретен аврорами специально для Пожирателей. К непростительным не относится, но ощущения, как от Круцио.
— Быть не может… Зачем… — Альбус не хотел в это верить. — Зачем ему это?
Малфой отвернулся.
Страница 71 из 91
