Фандом: Гарри Поттер. Думаете, хорошо быть средним ребенком в семье? Все внимание — старшему брату, вся ласка — младшей сестренке. А если это семья героя Магической Англии, который к тому же первоклассный аврор? Если все ждут, что ты должен идти по стопам отца? Наш герой, может, и хотел бы этого, но — вот незадача! — он самый обычный юный волшебник, к тому же неуклюжий, что в общении, что в колдовстве. Что будет, когда Наследие найдет его?
319 мин, 44 сек 7922
— Он не может отомстить тем, кто убил его брата. Потому и ищет любую возможность. Даже изобретает эти возможности… Видишь ли, не всех устраивает приговор по делу Темного Лорда.
— Волан-де-Морта, — машинально поправил Альбус. Папа с детства твердил, что нельзя бояться имени.
— Да хоть Тома Реддла, — Скорпиус не был настроен спорить. — Суть в том, что твоя семья и Криви были по одну сторону баррикад, а моя семья — по другую. И если Гарри Поттер добился справедливого суда над выжившими Пожирателями и успокоился — успокоился, наказав их Поцелуем дементора, Азкабаном, изгнанием, — то Криви не знает покоя. Его бы не утешило, даже если бы он собственноручно заавадил каждого, кто был хотя бы заподозрен в пособничестве его врагам.
Они добрались до круга, и Малфой огляделся, остановив взгляд на простеньком памятнике.
— Есть те, кто не может смириться. Крестный говорит, что таким нельзя оставаться в одиночестве, иначе они становятся опасными. Смертельно опасными для других, но прежде всего — для самих себя. Уж он-то знает, о чем говорит.
— А кто он, твой крестный? — спросил Альбус.
Скорпиус улыбнулся.
— О, это совершенно особенный человек. Папа говорит иногда, что он наш ангел-хранитель. Во всяком случае, если бы он не вмешался в папину жизнь, меня бы тут не было. Впрочем, папа бы до этой встречи не дожил, если бы не вот… — он махнул в сторону надгробия. — Снейп был папиным крестным. По крайней мере, он всегда поступал так, как положено крестному. А уж о том, что на бумаге опекать папу должна была его тетка Беллатрикс… Бр-р.
Он помолчал немного.
— Знаешь, нельзя сказать, что у Криви нет права на месть, что он в праве горевать или еще что. Просто он выбирает не те методы и не тех людей, — ушел от личной темы Скорпиус. — И он вполне может быть тем типом, который охотится за камнем. Еще бы ему не хотеть обладать Воскрешающим Камнем! Он сможет вернуть брата, сможет вернуть кого угодно! А если подойти к вопросу немного креативнее, он сможет и богатство получить, и власть — вообще все, что угодно! Зарытые клады, чужие тайны, унесенные в могилу, считавшиеся утраченными открытия и изобретения…
— Это ничего не доказывает, — не хотел соглашаться Альбус. — Так можно про любого сказать. Даже про Тедди Люпина. Он бы тоже с удовольствием использовал Воскрешающий камень. Кто угодно, у кого умер кто-то близкий и любимый, использовал бы его.
— Не хочешь — не верь. Но с Криви лишний раз не связывайся. И вообще, как по-моему, так самое время написать твоему отцу. Если кто и может вмешаться с наименьшими для тебя неприятными последствиями, то только он.
«Привет, пап! Знаешь, со мной творятся странные вещи: я слышу голос, который гонит меня на поиски, перед глазами вдруг вспыхивает знак Даров Смерти, наконец, в одном из снов я с этой самой Смертью и разговариваю»…
«Как дела, папа? У меня вот все очень странно. Как следует поступить, если вдруг начинаешь слышать бестелесный голос? Я не думаю, что это парселтанг, я же не говорю со змеями. Может быть, есть какое-нибудь другое объяснение?»
«Папа, здравствуй! Можно спросить у тебя совета? Я будто в одном из твоих приключений оказался. Голоса, символы, странные сны… Что мне делать?»
«Привет! Я решил написать об одной проблеме. Ты не пугайся, но мне срочно нужна информация о Дарах Смерти. Не то чтобы она была жизненно важной, нет, но я бы хотел узнать о них побольше. Не спрашивай, почему, я потом как-нибудь объясню».
Альбус скомкал очередной пергамент и сердито обернулся к Малфою.
— Между прочим, мне бы очень пригодилась твоя помощь.
Рыдающий от смеха Скорпиус попытался кивнуть. Получилось не очень-то похоже. Видимо, ему попался один из особенно удавшихся черновиков.
Отсмеявшись наконец, он сказал:
— Твоя беда в том, что вываливаешь все подробности разом. Нельзя так с неподготовленным читателем, — менторский тон слабо сочетался с пунцовым румянцем и улыбкой в пол-лица. — Постепенно, потихоньку… И не нагнетай атмосферу! Ты же не хочешь, чтобы великого аврора от твоего письма удар хватил?
— Посмотрел бы я, как ты сам писать будешь, — пробурчал Альбус. В глубине души он надеялся, чтобы так оно и случилось.
— И напишу! — Малфой сделал вид, что поддался на провокацию. — Так и быть, преподам пару уроков.
Полчаса и три свитка спустя Альбус запечатал переписанный его рукой окончательный вариант:
— Волан-де-Морта, — машинально поправил Альбус. Папа с детства твердил, что нельзя бояться имени.
— Да хоть Тома Реддла, — Скорпиус не был настроен спорить. — Суть в том, что твоя семья и Криви были по одну сторону баррикад, а моя семья — по другую. И если Гарри Поттер добился справедливого суда над выжившими Пожирателями и успокоился — успокоился, наказав их Поцелуем дементора, Азкабаном, изгнанием, — то Криви не знает покоя. Его бы не утешило, даже если бы он собственноручно заавадил каждого, кто был хотя бы заподозрен в пособничестве его врагам.
Они добрались до круга, и Малфой огляделся, остановив взгляд на простеньком памятнике.
— Есть те, кто не может смириться. Крестный говорит, что таким нельзя оставаться в одиночестве, иначе они становятся опасными. Смертельно опасными для других, но прежде всего — для самих себя. Уж он-то знает, о чем говорит.
— А кто он, твой крестный? — спросил Альбус.
Скорпиус улыбнулся.
— О, это совершенно особенный человек. Папа говорит иногда, что он наш ангел-хранитель. Во всяком случае, если бы он не вмешался в папину жизнь, меня бы тут не было. Впрочем, папа бы до этой встречи не дожил, если бы не вот… — он махнул в сторону надгробия. — Снейп был папиным крестным. По крайней мере, он всегда поступал так, как положено крестному. А уж о том, что на бумаге опекать папу должна была его тетка Беллатрикс… Бр-р.
Он помолчал немного.
— Знаешь, нельзя сказать, что у Криви нет права на месть, что он в праве горевать или еще что. Просто он выбирает не те методы и не тех людей, — ушел от личной темы Скорпиус. — И он вполне может быть тем типом, который охотится за камнем. Еще бы ему не хотеть обладать Воскрешающим Камнем! Он сможет вернуть брата, сможет вернуть кого угодно! А если подойти к вопросу немного креативнее, он сможет и богатство получить, и власть — вообще все, что угодно! Зарытые клады, чужие тайны, унесенные в могилу, считавшиеся утраченными открытия и изобретения…
— Это ничего не доказывает, — не хотел соглашаться Альбус. — Так можно про любого сказать. Даже про Тедди Люпина. Он бы тоже с удовольствием использовал Воскрешающий камень. Кто угодно, у кого умер кто-то близкий и любимый, использовал бы его.
— Не хочешь — не верь. Но с Криви лишний раз не связывайся. И вообще, как по-моему, так самое время написать твоему отцу. Если кто и может вмешаться с наименьшими для тебя неприятными последствиями, то только он.
«Привет, пап! Знаешь, со мной творятся странные вещи: я слышу голос, который гонит меня на поиски, перед глазами вдруг вспыхивает знак Даров Смерти, наконец, в одном из снов я с этой самой Смертью и разговариваю»…
«Как дела, папа? У меня вот все очень странно. Как следует поступить, если вдруг начинаешь слышать бестелесный голос? Я не думаю, что это парселтанг, я же не говорю со змеями. Может быть, есть какое-нибудь другое объяснение?»
«Папа, здравствуй! Можно спросить у тебя совета? Я будто в одном из твоих приключений оказался. Голоса, символы, странные сны… Что мне делать?»
«Привет! Я решил написать об одной проблеме. Ты не пугайся, но мне срочно нужна информация о Дарах Смерти. Не то чтобы она была жизненно важной, нет, но я бы хотел узнать о них побольше. Не спрашивай, почему, я потом как-нибудь объясню».
Альбус скомкал очередной пергамент и сердито обернулся к Малфою.
— Между прочим, мне бы очень пригодилась твоя помощь.
Рыдающий от смеха Скорпиус попытался кивнуть. Получилось не очень-то похоже. Видимо, ему попался один из особенно удавшихся черновиков.
Отсмеявшись наконец, он сказал:
— Твоя беда в том, что вываливаешь все подробности разом. Нельзя так с неподготовленным читателем, — менторский тон слабо сочетался с пунцовым румянцем и улыбкой в пол-лица. — Постепенно, потихоньку… И не нагнетай атмосферу! Ты же не хочешь, чтобы великого аврора от твоего письма удар хватил?
— Посмотрел бы я, как ты сам писать будешь, — пробурчал Альбус. В глубине души он надеялся, чтобы так оно и случилось.
— И напишу! — Малфой сделал вид, что поддался на провокацию. — Так и быть, преподам пару уроков.
Полчаса и три свитка спустя Альбус запечатал переписанный его рукой окончательный вариант:
Страница 72 из 91
