Фандом: Гарри Поттер. Думаете, хорошо быть средним ребенком в семье? Все внимание — старшему брату, вся ласка — младшей сестренке. А если это семья героя Магической Англии, который к тому же первоклассный аврор? Если все ждут, что ты должен идти по стопам отца? Наш герой, может, и хотел бы этого, но — вот незадача! — он самый обычный юный волшебник, к тому же неуклюжий, что в общении, что в колдовстве. Что будет, когда Наследие найдет его?
319 мин, 44 сек 7929
— Конечно, невероятно. Но это же Хогвартс, верно? Подожди, весной озеро будет еще более впечатляющим. Русалочьи турниры, гонки с гигантским кальмаром… Единственный недостаток — от этих окон веет холодом, так что на осень и зиму их приходится занавешивать. Так что брысь из гостиной, пока не замерз, и Малфоя с собой захвати. Сегодня надо упаковать чемоданы. Завтра занятия только до обеда, так что начнем праздновать сразу после уроков.
— А что праздновать-то? — спросил Альбус, краснея: вроде он знал все волшебные праздники.
Эридан мечтательно улыбнулся:
— Ну, мы называем это Йолем — совершенно условно. Только потому, что обязательным условием считаем завершающую наш праздник ночь огней. Ну, и отмечаем зимой.
— Но все-таки? …
— Завтра узнаешь, — Термен добавил в голос таинственности. — И потом, что плохого в том, чтобы собраться всем вместе?
Придя на завтрак в последний учебный день, Альбус твердо решил, что никому не позволит испортить праздничного настроения — ни предстоящей контрольной по Трансфигурации, ни косым взглядам профессора магловедения. Слизеринский стол представлял собой замечательный пример сообщества заговорщиков, и Альбуса грела сама мысль о причастности к их маленькому секрету. Сегодня все его соученики (и сам он, конечно же!) пришли в серых и зеленых теплых свитерах, в зимних мантиях и с неизменными слизеринскими шарфами. Девушки были в юбках и полосатых гетрах — приятное отличие от прочих любительниц джинсов и брюк под мантией. Слизеринцы вошли в Большой зал все вместе, и так же намеревались уйти. Никто никому не указывал, не было строгих правил и предписаний, за то, как они вели себя, не начисляли и не снимали баллов — но слизеринцы были вместе. Каждый из них чувствовал себя частью чего-то большего, чем просто группа людей, расквартированных в одном общежитии. Каждый ощущал себя важным и нужным. Не одиноким. Альбусу это нравилось.
Он огляделся вокруг — и не нашел ничего похожего. За столом Когтеврана студенты сидели так, что между ними оставалось место, и стоило кому-то встать, как его соседи рассаживались подальше, незаметно скользя по отполированным скамьям. Пуффендуйцы, устроившиеся покучнее, напоминали воробьев на заборе. Их староста, фланировавшая вдоль стола с тостом наперевес, постоянно останавливалась сказать что-то тому или другому ученику. Все первокурсники сгруппировалить вокруг Розы, и уж они-то слушали явно не старосту. Гриффиндорский стол представлял собой пестрое сборище: квиддичная команда сидела отдельно, остальные разбились по курсам, да еще внутри каждого курса были свои группы. Кристофер и Чарли, например, сидели чуть поодаль от Ренча — что, впрочем, не помешало последнему отвесить Уоллорду подзатыльник, когда тот вежливо помахал младшему Поттеру в ответ на приветствие. Ну почему этому Ренчу вечно надо…
— Сейчас вернусь, — Малфой ужом выскользнул со своего места, и Альбус со вздохом сгреб его столовые приборы. Не сделаешь этого — шустрые домовики мигом сметут всю посуду, ищи-свищи потом свою тарелку…
Скорпиус своим быстрым шагом уже преодолел почти все расстояние до гриффиндорского стола. Те немногие, кто отвлекся от трапезы, с удивлением провожали его взглядом. Малфой, ничуть не смущаясь этого внимания, направился прямиком к Ренчу. Альбус вскочил было — но ему на плечо легла рука Термена.
— Ничего страшного с ним не случится, — вполголоса сказал Эридан. — Вот увидишь.
Альбус не был так уверен: вот Скорпиус склоняется над презрительно кривящимся Ренчем, вот шепчет что-то ему на ухо… Гриффиндорец молниеносно бледнеет. На его лице проступает священный ужас. Малфой выпрямляется и все так же стремительно возвращается на свое место.
— Что ты ему сказал? — не сдерживает любопытства Поттер.
Скорпиус ухмыляется.
— Сказал, что если он хоть еще раз заденет нас с тобой или Чарли с Монте-Кристо, то все узнают, почему его отец взял фамилию жены.
— И почему? — все еще недоумевал Альбус.
— Потому, — с сожалением вздохнул Малфой. — Не могу же я рассказать, пока он никого не трогает. Это нарушит нашу маленькую сделку.
— Даже мне не скажешь?
— О, не беспокойся. Надолго его терпения — даже помноженного на страх — не хватит. Уверен, уже в следующем семестре ты насладишься сценой его публичного унижения.
— Даже так?
— Ладно тебе выспрашивать! — шутливо пихнул его в бок Малфой. — Скажу только, что его отец не такой герой, как Ренч привык хвастаться. И Ренча это беспокоит.
Альбус со всех ног бежал в подземелья. Сначала его задержала МакГонагалл, потом он едва отвязался от Криви («Я слежу за вашим поведением, Поттер!»), и теперь от гостиной факультета его отделяло только три лестничных пролета.
— А что праздновать-то? — спросил Альбус, краснея: вроде он знал все волшебные праздники.
Эридан мечтательно улыбнулся:
— Ну, мы называем это Йолем — совершенно условно. Только потому, что обязательным условием считаем завершающую наш праздник ночь огней. Ну, и отмечаем зимой.
— Но все-таки? …
— Завтра узнаешь, — Термен добавил в голос таинственности. — И потом, что плохого в том, чтобы собраться всем вместе?
Придя на завтрак в последний учебный день, Альбус твердо решил, что никому не позволит испортить праздничного настроения — ни предстоящей контрольной по Трансфигурации, ни косым взглядам профессора магловедения. Слизеринский стол представлял собой замечательный пример сообщества заговорщиков, и Альбуса грела сама мысль о причастности к их маленькому секрету. Сегодня все его соученики (и сам он, конечно же!) пришли в серых и зеленых теплых свитерах, в зимних мантиях и с неизменными слизеринскими шарфами. Девушки были в юбках и полосатых гетрах — приятное отличие от прочих любительниц джинсов и брюк под мантией. Слизеринцы вошли в Большой зал все вместе, и так же намеревались уйти. Никто никому не указывал, не было строгих правил и предписаний, за то, как они вели себя, не начисляли и не снимали баллов — но слизеринцы были вместе. Каждый из них чувствовал себя частью чего-то большего, чем просто группа людей, расквартированных в одном общежитии. Каждый ощущал себя важным и нужным. Не одиноким. Альбусу это нравилось.
Он огляделся вокруг — и не нашел ничего похожего. За столом Когтеврана студенты сидели так, что между ними оставалось место, и стоило кому-то встать, как его соседи рассаживались подальше, незаметно скользя по отполированным скамьям. Пуффендуйцы, устроившиеся покучнее, напоминали воробьев на заборе. Их староста, фланировавшая вдоль стола с тостом наперевес, постоянно останавливалась сказать что-то тому или другому ученику. Все первокурсники сгруппировалить вокруг Розы, и уж они-то слушали явно не старосту. Гриффиндорский стол представлял собой пестрое сборище: квиддичная команда сидела отдельно, остальные разбились по курсам, да еще внутри каждого курса были свои группы. Кристофер и Чарли, например, сидели чуть поодаль от Ренча — что, впрочем, не помешало последнему отвесить Уоллорду подзатыльник, когда тот вежливо помахал младшему Поттеру в ответ на приветствие. Ну почему этому Ренчу вечно надо…
— Сейчас вернусь, — Малфой ужом выскользнул со своего места, и Альбус со вздохом сгреб его столовые приборы. Не сделаешь этого — шустрые домовики мигом сметут всю посуду, ищи-свищи потом свою тарелку…
Скорпиус своим быстрым шагом уже преодолел почти все расстояние до гриффиндорского стола. Те немногие, кто отвлекся от трапезы, с удивлением провожали его взглядом. Малфой, ничуть не смущаясь этого внимания, направился прямиком к Ренчу. Альбус вскочил было — но ему на плечо легла рука Термена.
— Ничего страшного с ним не случится, — вполголоса сказал Эридан. — Вот увидишь.
Альбус не был так уверен: вот Скорпиус склоняется над презрительно кривящимся Ренчем, вот шепчет что-то ему на ухо… Гриффиндорец молниеносно бледнеет. На его лице проступает священный ужас. Малфой выпрямляется и все так же стремительно возвращается на свое место.
— Что ты ему сказал? — не сдерживает любопытства Поттер.
Скорпиус ухмыляется.
— Сказал, что если он хоть еще раз заденет нас с тобой или Чарли с Монте-Кристо, то все узнают, почему его отец взял фамилию жены.
— И почему? — все еще недоумевал Альбус.
— Потому, — с сожалением вздохнул Малфой. — Не могу же я рассказать, пока он никого не трогает. Это нарушит нашу маленькую сделку.
— Даже мне не скажешь?
— О, не беспокойся. Надолго его терпения — даже помноженного на страх — не хватит. Уверен, уже в следующем семестре ты насладишься сценой его публичного унижения.
— Даже так?
— Ладно тебе выспрашивать! — шутливо пихнул его в бок Малфой. — Скажу только, что его отец не такой герой, как Ренч привык хвастаться. И Ренча это беспокоит.
Альбус со всех ног бежал в подземелья. Сначала его задержала МакГонагалл, потом он едва отвязался от Криви («Я слежу за вашим поведением, Поттер!»), и теперь от гостиной факультета его отделяло только три лестничных пролета.
Страница 78 из 91
