Наследники по представлению

— Почему? — Игорь решил схитрить. — Сама Юлия отлично устроена, у Татьяны тоже все хорошо, а вот Виктор…

— А что Виктор? — пожала плечами Елизавета. — У него же материн дом оставался.

— Развалюха в трех часах езды, — напомнил Игорь данные из материалов дела. — Которую он давно уже продал.

Елизавета напряглась. Грузная, очень тяжелая, она даже покраснела, но и сейчас казалась совершенно безвредной с плавностью своих движений.

— Ну. — Она села на кровать, едва не придавив Виктора, и утерла рукой лоб. — Это Юлька вам сама сказала? Про приватизацию?

— Неважно, откуда мы об этом узнали.

Елизавета гладила ставшее почти багровым лицо ладонью, словно успокаивая себя. В этом жесте было что-то очень беззащитное и бабье.

— Не стала бы она, — наконец сказала Елизавета. — Зачем ей мне половину отдавать?

— Вы приватизировали свою квартиру еще в девяносто пятом, а в девяносто седьмом продали ее. Так что сейчас вы, конечно, могли бы возражать, только Юлия Варнане как представитель легко доказала бы, что вы препятствуете реализации права Дроздовой на приватизацию. — Елизавета молчала. — Допустим, Дроздова бы не возражала, чтобы вы и дальше проживали в этой квартире. А вот Татьяна и Виктор, как наследники по представлению… наследники своего отца, который умер, и Анатолий Дроздов, могли бы и возразить.

— Наследник… что? — глухо спросила Елизавета.

— По представлению. То есть они наследники того наследника, который бы унаследовал часть квартиры, если бы был жив.

Сказав это, Игорь подумал, что никогда не умел просто объяснять проклятое гражданское право, но Елизавета его поняла.

— Я же жена, — вяло напомнила она. — Вдова то есть…

В голове у Игоря проскочила какая-то мысль и тут же исчезла.

— Жена, — кивнул он. — То есть вдова. Но разве вдова в такой ситуации что-то наследует?

— А как же? — возмутилась Елизавета. — По телевизору вон показывали.

— По телевизору, — многозначительно хмыкнул Игорь. — Ладно… А Виктор что к вам зачастил?

— Помогает, — объяснила Елизавета. — Я женщина одинокая. Вон, помог мне все ценное упаковать, чтобы не разбили во время ремонта.

— Ага, — буркнул Игорь, покосившись на коробки, громоздившиеся в углу комнаты. — Посмотреть можно?

— Смотрите, — недовольно разрешила Елизавета. — Печати когда снимете? Мне ремонт делать надо.

— Сделаете вы свой ремонт, — пробормотал Игорь, осторожно приоткрывая коробку и убирая слои газет. Из коробки блеснул сервиз «Мадонна».

— Осторожнее там, — предупредила Елизавета. — Это все больших денег стоит.

Игорь выпрямился.

— Так что там с половиной квартиры? — напомнил он.

— Ну так… вы сами спросили. Стас, ну, младший сын, половину бы унаследовал, так у него вдова, ну а потом ее детям, значит, а вторая половина — мне. А у меня уже наследников нет.

Игорь в замешательстве кивнул.

— Так по телевизору сказали, — повторил он слова Елизаветы. — А так вам досталось все.

— Так вы что же, — она даже начала задыхаться, — считаете, что я бабку… того? Да как… да что же вы…

Она махнула рукой и заплакала — беззащитно, по-бабьи, не вытирая слезы. Игорю показалось, что они крокодиловы.

— Ну, — веско сказал он, — оснований для вашего задержания у меня… у следствия нет.

Он уже давно осмотрел комнату, которую неплохо запомнил. Не было книжных полок, стенки советского образца, хрустальной люстры, посуды, ваз. Люстра, посуда и вазы, как понял Игорь, были тщательно упакованы в коробки, старая стенка выброшена вон. Елизавета начинала жизнь сначала, и пока было неясно, сделала она что-нибудь для этой возможности или нет.

Как ни старалась Юлия, восемь миллионов от нее и других наследников безвозвратно уплыли. Игорь догадывался, что Елизавета еще может, что называется, привести мужика, но сделает ли она так — он сомневался. Если только этот самый мужик был не Виктор.

И еще ему не давали покоя слова Елизаветы, Виктора, Татьяны, Анатолия и Юлии. Была Маргарита Дроздова богатой или все-таки не была? Почему все четверо — пятеро, если считать Татьяну, — говорили совершенно разное?

В отделе он едва не получил ответ на этот вопрос.

— Старый хуй! — налетел на него опер Яковлев.

— Да ты что, — отшутился Игорь. — Я же на три года тебя моложе.

— Траву, говорю, старый хуй толкал! — ржал Яковлев. — Ты прикинь, а? Деду под восемьдесят, а он товар носит. Вот кто бы этого одувана подозревал?

— Подожди, — остановил его восторги Игорь. — А как вы его вообще вычислили?

— Уржешься! — заявил Яковлев. — Линейщики карманника взяли. Хорошо так прошелся — пять кошельков, и скинуть не успел. А в одном — бац! — травка. Этот дурень, видать, решил у дедка пенсию подрезать, а как про траву услышал… — Яковлев махнул рукой. — Клялся, что даже туда не заглядывал, не с руки было. Ну, может, и не пиздит, экспертиза покажет. Только там лежит и дедова карточка социальная. Этого старого пня чуть кондратий не хватил, когда мы к нему заявились. Он и кошелек отрицал, да куда там. Вон сидит, там, откуда народ выходит. Такое не каждый день даже у нас увидишь…