Наугад

Донесения приходили едва ли не каждые полчаса. Кагги-Карр, сидя на подоконнике, принимала гонцов и отправляла на дежурство свежие силы, под окном стоял нескончаемый птичий гомон, Фарамант записывал время прибытия каждого гонца и сведения, которые он принёс. Волшебный ящик уже ничего не показывал в темноте, а Энни успокоилась только тогда, когда какая-то сова прилетела с донесением, что арзаки обнаружили пропажу, всё поняли и перебрались спать в другое место.

— Как там Ильсор? — с тревогой спрашивала она едва ли не у каждой птицы, но не смогла добиться ничего конкретного. Она понимала, что Ильсор должен быть очень расстроен и напуган… Хотя нет, напуган — это не про него! Ильсор гораздо смелее, чем можно подумать, он уже наверняка всё предусмотрел и больше не допустит того, чтобы арзаки убегали обратно в лапы своих мучителей!

Энни прошлась по дорожке. Свет восходящей луны подсвечивал верхушки подстриженных кустов, но ей не было страшно, она не боялась тёмных силуэтов и шорохов. Что может случиться в Изумрудном городе? Это в Ранавире страшно так, что она, наверное, не смогла бы и шагу ступить, если бы оказалась там. Она не боялась тех менвитов, которые перешли на правильную сторону, но как быть с теми, которые только и хотели опять кого-нибудь поработить? Даже её, пусть они и не знали о её существовании… Энни представила себя и Тима с пустыми глазами, и её передёрнуло. Наверняка заставят готовить еду, чистить им сапоги и всячески унижаться. Бр-р! Отвратительно, нечестно и несправедливо!

— Энни, ты хотела со мной поговорить? — раздался неподалёку голос Стеллы. Фея появилась из ниоткуда, а может, просто тихо пришла по посыпанной песком дорожке.

— Да. — Энни поправила подол платья, от волнения не зная, куда деть руки. — Стелла, я…

У неё перехватило дыхание. Множество вопросов теснилось у неё в голове, и в смятении она не знала, какой из них задать первым. Стелла помогла ей, увлекла в глубь сада, где обнаружилась лавочка, уютно спрятанная от посторонних глаз между кустов с удивительно пахнущими цветами, рассеянными по веткам.

— Ты встревожена, — заметила Стелла.

— Ещё бы, — вздохнула Энни и решилась: — Стелла, а любовь — это как? На что похоже?

Фея внимательно посмотрела на неё, когда она наклонила голову, в её причёске заблестели мелкие драгоценные камушки, и Энни ощутила лёгкий укол зависти.

— Любовь, Энни, это очень сложно и одновременно очень просто, — мягким тоном сказала Стелла. — Это значит, что тебя тянет к одному конкретному человеку. И что ты готова совершить какой угодно подвиг ради него…

— А если не готова? — прервала её Энни. — Если я боюсь?

Стелла вздохнула.

— Я не могу давать тебе советы, — сказала она. — Любовь ведь у каждого своя. У кого-то это ровное тёплое чувство, у кого-то — сравнимое с пожаром. Я видела много людей, которые любили друг друга… И все любили по-своему.

— А когда видишь его, и в груди становится тепло? — спросила Энни. — Когда в реальности он ещё прекраснее, чем…

— Чем в волшебном ящике? — с улыбкой закончила Стелла. Энни задела её улыбка, в ней почудилась снисходительность.

— Ты, может, считаешь, что, раз мне двенадцать лет, то у меня всё не по-настоящему? — заговорила она. — Понарошку? Но если это понарошку, то не знаю, как вы, взрослые, живёте, когда любите по-настоящему!

— Энни, дорогая, я вовсе так не считаю! — воскликнула Стелла. — Всё, что ты думаешь или чувствуешь, настоящее, как настоящая — эта страна! Вспомни генерала: ему ничего не угрожало, но он принёс себя в жертву, не зная, что хранитель не причинит ему вреда. С твоей точки зрения он глуп, с его…

— Ну его! — сердито отозвалась Энни. — Стелла, да я готова на край света бежать, только бы как-то помочь…

— Ты устала сидеть здесь и наблюдать, — согласилась Стелла. — Но прошу тебя, не делай глупостей. Не прошу, умоляю. Ты же фея, Энни, будь мудрее и сдержаннее. Необдуманный поступок может только навредить, и не только тебе.

Энни вздохнула, сложив руки на коленях.

— Ты права, — сказала она, — я устала ждать. Мы летели сюда, готовые вступить в бой, а на деле…

Они помолчали, кусты тихонько шуршали о своём, луна медленно поднималась всё выше и выше, и тёплая ночь окутывала их мягкой темнотой.

— Стелла, а ты когда-нибудь влюблялась? — спросила Энни.

— Несомненно, — с достоинством ответила фея. — Ну, я надеюсь, тебе стало полегче?

Энни вскочила:

— Прости, Стелла, я совсем забыла, что у тебя так много дел…

— Ничего, рада тебе помочь, — ласково ответила та. — Я должна идти, спасибо, что поделилась со мной.

Энни поняла, что ей действительно стало легче.

— Ну, не Фреду же говорить и не Тиму, — фыркнула она и спохватилась: — Стелла, а ты когда-нибудь делала глупости из-за того, что влюбилась?

Стелла помолчала, глядя куда-то ей за спину.

— Конечно, Энни, — ответила она. — Доброй ночи тебе.

— Доброй ночи, — отозвалась успокоенная Энни. Если даже могущественная фея делала глупости, то ей уж точно можно!