Наугад

Всё было не так, как раньше. Он оказался один и не знал, правильно ли то, что он делает, или нет. Раньше на кухне распоряжался Ниле со своей командой, и иногда к нему можно было заглянуть за бутербродом во внеурочное время, а как быть теперь, Риган не знал. Может, вообще не ходить? Он помялся на пороге и всё-таки открыл дверь.

Риган понимал, что дежурства по кухне выпадают не кому-то одному, но именно в этот момент на кухне оказался Ман-Ра. Про его жестокость ходили смутные слухи, и Риган не знал, чему можно верить, а что — выдумки. Бежать было поздно, Риган съёжился на пороге. Было почему-то трудно посмотреть в глаза, не так, как с Ар-Лоем. Ман-Ра в фартуке и с засученными рукавами смотрелся едва ли не комично, но Ригану было не до смеха, он даже не знал, что сказать.

— Ты, иди сюда, — приказал Ман-Ра, заметив его. — Вот кастрюля, вымоешь. И побыстрее.

Он стащил фартук и бросил его на табуретку. Не посмев ничего сказать, Риган поволок огромную кастрюлю с плиты на стол, дождался, пока за спиной хлопнет дверь, и прямо так, половником, принялся соскребать остатки каши со стенок и дна.

Урфин волновался. Что там, он нервничал так, что у него взмокли ладони, которыми он сжимал древко метлы. В Ранавире по плану была уборка, и он сам подавал пример, показывая, как нужно подметать дорожки.

Явно увлёкшись, за его спиной Фе-Май махал метлой, и его лицо светилось интересом и азартом. Урфин тайком вытер руки о штаны и искоса посмотрел в сторону периметра. Полковников ещё не ждали, прикидывая расстояние до столицы, но не зная об Ойххо. А те, кто знал, молчали. Генерал всё ещё предавался сну, по своему обыкновению, Бу-Сан ушёл на рассвете, препоручив Урфину на хранение свою минералогическую коллекцию, а Ар-Лой был слишком занят собой и не обращал внимания ни на что вокруг. Мысленно Урфин разрывался между двумя желаниями: он хотел не отходить от него и смотреть, не обижает ли он своего техника, и в то же время — бросить метлу и удрать домой. Он опять был самозванцем, и им воспользовались в безвыходной ситуации. Вот сейчас явятся настоящие полковники и самого его выметут отсюда метлой. Встряхнувшись, Урфин посмотрел на Фе-Мая, который уже вошёл во вкус и работал без халтуры. Нет, это раньше Урфин был самозванцем, а теперь-то его назначил генерал, и письменный приказ имеется, и металлические нашивки вот они, на воротнике. Никакой он не самозванец, просто не свой, просто выглядит словно корявая старая ёлка в окружении мачтовых сосен. От расстройства Урфин едва не смёл какого-то замаскировавшегося гнома. Серый камушек резво откатился в траву, Фе-Май не заметил.

— А скажите, — начал Урфин. — Что вы обо всём этом думаете?

Фе-Май тоже остановился. Передышка была как раз кстати.

— Что думаю, мой полковник? — переспросил Фе-Май. — Да странно оно как-то. Вот этот Риган — ну что с ним делать-то? На него одного всё не свалишь.

— Ар-Лой зато горд и доволен, — подлил Урфин масла в огонь.

— Ну… — протянул Фе-Май не слишком уверенно. В распахнутом вороте его мундира виднелась цепочка, на которой висел кое-как оплетённый оправой изумруд. Урфин заметил его только что.

— Что — ну? Хотели бы вернуть своего техника?

— Сиора? Ну только если он нормальным будет, а не как этот.

— Нормальным? Это как? — заинтересовался Урфин. Фе-Май воззрился на него с удивлением.

— Чтобы был адекватным, не потерянным, весёлым, приветливым… А то что это — не по себе даже.

— Вы не подумали, что у Сиора может не быть поводов для радости всякий раз, когда он на вас смотрит? — начал Урфин, прекрасно понимая, что один не справится. Нельзя сто сорок раз проговорить одно и то же.

— Но я его… То есть, был. Теперь-то он наверняка обо мне и думать не хочет, — не слишком уверенно сказал Фе-Май. — Нет, если бы он вернулся, я бы обрадовался…

— Вам понравилось? — спросил Урфин, указывая на чистую дорожку позади них. Фе-Май оглянулся.

— Э-э… Чище стало, — признал он.

— Это вы сделали, своими руками, — принялся Урфин добивать. — Что, плохо?

Фе-Май пожал плечами:

— Да нет, хорошо, наверное. В условиях чрезвычайной ситуации за какое только дело не возьмёшься.

— Не врите, Фе-Май, это недостойно воина, — решительно сказал Урфин. — Вы довольны и боитесь признаться. Как же, чёрная работа. А хорошо, когда все о мусор спотыкаются?

Даже если Фе-Май и не подозревал, что он доволен, сейчас наверняка начал прислушиваться к себе.

— Нет, не хорошо. Непорядок.

— Вот именно. Из этого следует, что подметать нужно не потому, что я так приказал, а потому, что иначе вам и вашим товарищам будет неудобно, кто-нибудь споткнётся, да и вообще, что за дела, когда по лагерю мусор валяется?

— То есть как это? — не поверил Фе-Май. — Вы хотите сказать, что в основе всего должен быть не приказ, а что? Как это — когда без приказа?