Наугад

— Часа три, — признался Лон-Гор. — Стелла удалилась в свою страну, хочет проверить какие-то книги, которые нельзя выносить за её пределы. Ты точно не помнишь…

Помрачнев, Кау-Рук покачал головой:

— Не помню. Знаю, что умею, но как и откуда…

— Великий Гван-Ло поделился сакральным знанием со своим народом, — напомнил Лон-Гор, внимательно глядя на него.

— Но тогда он должен был лично встречаться с каждым, а я видел его вживую только один раз…

— И это был приём перед отлётом, — закончил Лон-Гор. — Что-то здесь не то, Кау.

— Хочешь сказать, что нас всех…

— Получается, что да. — Лон-Гор почувствовал, что начинает злиться. — А мы столько лет гордились тем, какие мы молодцы и как ловко всё провернули! Можешь налепить себе ещё один орден — за здравомыслие и несгибаемую волю.

Кау-Рук невесело усмехнулся.

— Но если мы все тоже под гипнозом, то почему на меня он не подействовал?

— Откуда же мне знать? Может, ты забыл посмотреть Гван-Ло в глаза?

Они помолчали, сказать им было нечего.

— Как теперь донести это всё до остальных? — задумчиво промолвил Кау-Рук. — Так, чтобы они поверили? Мне-то точно никто не поверит, тебе — не знаю, а вот…

Они переглянулись.

— Да… — промолвил Лон-Гор. — Кто же знал, что так выйдет. Мон-Со они хотя бы выслушают.

Сам Мон-Со нашёлся во дворе. Пропустить тренировку он не мог и теперь отжимался, а приближённая правителя, беллиорка Энни, сидела на крыльце и считала, внимательно следя за ним:

— Сто пятнадцать, сто шестнадцать…

— Мы отправляемся в Ранавир, — сказал Кау-Рук, и от неожиданности Мон-Со едва не упал животом на землю.

— Что? — спросил он, поднявшись. — Зачем?

— Мириться? — предположила Энни. Лон-Гор присмотрелся к ней внимательнее: судя по всему, она совершенно их не боялась, смотрела открыто, хотя не могла не знать, как опасны их взгляды.

— Мириться? — поперхнулся Мон-Со и с недоверием посмотрел на Кау-Рука. — С кем?

— Не мириться, — пояснил Лон-Гор, — а объяснить, что мы все пали жертвами коварного замысла.

— Не поверят, — отказался Мон-Со.

— Мне не поверят, а вам — вполне, — настаивал Кау-Рук. — Кто тут идеальный полковник, я, что ли?

— Вы же знаете, как моя эскадрилья… — начал Мон-Со.

— Вредный характер и непрофессионализм — разные вещи, — оборвал Лон-Гор, которому хотелось поскорее отправиться обратно в лес. Он думал про Эйгарда, который боялся спать, про Мевира, у которого был возможен рецидив, но больше всего беспокоился за Ильсора.

Раздалось хлопанье крыльев, и на перила крыльца опустилась большая чёрная взъерошенная птица.

— Это Кагги-Карр, — представила её Энни и протянула руку, чтобы погладить. Птица изящно поклонилась и сверкнула глазом, а потом открыла клюв.

— Пр-риветствую! — сказала она.

— Ой! — вырвалось у Мон-Со.

— Вы после говорящего льва ещё удивляетесь? — съехидничал Кау-Рук. — И вам доброе утро, уважаемая Кагги-Карр.

— Какие новости? — спросила Энни.

— Ильсор принял решение о повторной эвакуации, — важно проговорила птица. — В Р-ранавире всё спокойно, генерал страдает.

— Так ему и надо! — торжествующе сказала Энни. — Пусть подумает о своём поведении!

Лон-Гор едва сдержал улыбку. Всё у этой беллиорки было просто.

— Нам нужно уведомить Страшилу о том, что мы уходим, — сказал он. — Можно его увидеть?

— Конечно. — Энни одёрнула платье, посадила на плечо Кагги-Карр, которая ласково коснулась головой её щеки. — Пойдёмте, Страшила никогда не спит и не отвлекается на приём пищи. Говорит, это очень удобно.

Лон-Гору опять захотелось протереть глаза: они попали в какой-то фантастический мир, где страной управляла соломенная кукла, а среди её приближённых были куклы железные и деревянные, а ещё — дети. Он присматривался к Энни уже некоторое время и всё больше убеждался, что они напрасно считают её девушкой — перед ними ребёнок. Ребёнок, чей голос значим при принятии государственных решений. Кто же она такая и кто её спутник Тим?

— Страшила, мы к тебе! — объявила Энни, и её голос зазвенел в тронном зале. Правитель отложил книгу, которую перелистывал, и на его нарисованном лице расцвела улыбка.

— Рад вас видеть, — сказал он. Возле него на столе стояла самая совершенная система наблюдения, и на мониторе с высоты птичьего полёта был виден замок и лагерь рядом с ним.

— Благодарим вас за гостеприимство, — за всех сказал Лон-Гор, — но мы должны возвращаться. Я должен отправиться к арзакам, а Мон-Со принял решение вернуться в Ранавир и объяснить остальным, что произошло и почему теперь жить нужно иначе.