Я никогда не думала, что могу попрощаться со своей жизнью в столь ранний возраст. Нет, я не совершила суицид, не попала в аварию, нет. Я стала жертвой такого заболевания, лекарство против которого ещё не придумали. СПИД. Меня тут же стали преследовать приступы, боли, головокружения. Мать, будучи пьяной, избила меня, отец не мог ничего сделать, поэтому я сбежала, чтобы не терпеть все оставшиеся дни мамины побои. Я бы умерла от ночного холода, но тут…
134 мин, 51 сек 10374
Такие невесёлые мысли меня убивали. Будь моя воля, я лежала бы целыми днями в постели, умирая в тишине и одиночестве, но папа был против такого настроя и всячески пытался меня развлечь. Часто выводил меня на улицу, водил в кино, какие-либо кафе, гулял со мной и проводил время вне дома. Всё потому что вышел в отпуск. Лучше бы он был на работе. Нет, мне нравилось, что хоть он обо мне заботится, но эти попытки пробудить во мне желание жить…
На улице меня постоянно провожали осуждающими взглядами. Я не знаю, зачем папа выводил меня на улицу. Чтобы все знали, какой я ребёнок? Смотрели на меня с осуждением именно из-за тех тёмных пятен, которые стремительно распространялись по моему телу. Но не только они стали явными признаками моего умирания. Я очень быстро сбрасывала вес. Хоть я и старалась съесть всё, что даёт папа (а давал он мне очень много еды), но я всё равно худела. И теперь, когда я снимала футболки, я могла посчитать все кости рёбер, так как они очень хорошо виднелись из-под кожи. Было страшно на себя смотреть, я походила на ходящий скелет. Но я была умирающим скелетом.
Наверняка, возникает вопрос: почему я постоянно упоминаю о папе, но маму не трогаю? Всё просто. Когда я всё-таки рассказала им о своих пятнах, которые начали появляться, не прошло и дня, как мама уехала. Куда, к кому, зачем и на сколько — никто не знал. Я сразу поняла, что она уехала от проблем. Кому захочется нянчиться с умирающим подростком, который чуть что сбегает из дома? Не каждому, я уверена. И я даже разделяла её поступок. Но я бы так не поступила. Я понимаю, это тяжело смотреть на то, как твоё ребёнок умирает, но папа же рядом! Он всё время рядом со мной, всегда старается улыбаться, пусть я и видела, как поздно вечером он извлёк из шкафа бутылку коньяка. Я знала, что ему трудно, и я бы с удовольствием облегчила его жизнь, но как? Если я сведу счёты с жизнью, то расстрою его только сильнее.
В самой надежда утекала быстро. Если вчера я надеялась, что проживу ещё немного, то сегодня была уверена, что осталось мне самую малость. Я хотела расстаться с этой жизнью поскорее, потому что поняла, какая она мерзкая. Мне было завидно смотреть на счастливые семьи, которые ходили вместе, и на дружеские компании, которые развлекались в парке, весело хохоча. Я никогда этого не ощущала, потому что постоянно у меня чего-то не было. Я всегда хотела иметь друзей, но после того, как меня отвела мама на эту прививку, и об этом узнали одноклассники, от меня все отвернулись, решив, что я наркоманка. Отказались от меня даже лучшие подруги. Тогда я впервые почувствовала одиночество.
Я всё чаще и чаще стала отказываться от прогулок и общения с отцом. Ему было тяжело это видеть, я прекрасно это знала, но меньше всего мне хотелось умереть на его глазах. А я чувствовала, что смерть рядом. Вместо прогулок я предпочла себе чтение о СПИДе, я всё больше о нём узнавала и всё больше разочаровывалась в своих шансах на жизнь. Мой организм уже ослаб, он уже был не в состоянии бороться с какой-либо болезнью и, вместо ярых попыток её предотвратить, он бы просто сдался и позволил ей меня уничтожить. А таковая уже была.
Недели три назад мы посетили врача. Как он нам позже сообщил, у меня криптококкоз — заболевание, которое приводит к воспалению оболочек мозга, что вызывает менингит. Это могли олицетворять кашель с кровью, сильная лихорадка, тошнота, рвота, потеря сознания и сильная головная боль. Всё это через какое-то время дало о себе знать, и я мгновенно почувствовала себя трупом, который уже ничего не сможет сделать против этого. Я ощущала уход жизненных сил, постепенное наступление смерти, и всячески к этому готовилась, но папа был против. Однажды он расплакался прямо при мне, потому что ему было тяжело слышать от меня подобные мысли.
— Пап, я уже ходячий труп, мне осталось немного, я чувствую, — сказала я тогда.
— Неправда, ты ещё будешь жить!
— Лучше умереть, чем так жить.
С тех пор он стал с грустью смотреть на меня и понимать, что своего решения я не изменю. Я приняла его, и отступать не собираюсь.
Потому что я собираюсь отдаться смерти.
Папа всё-таки нашёл способ выпихнуть меня на улицу. Уехав в другой город за «хорошим врачом, который не только тебе поможет, но ещё и подарит веру в жизнь», он оставил мне денег и пообещал вернуться, как можно быстрее. Смотреть за мной он оставил брата мамы, который с моего разрешения позвал в дом Крис. Следить за СПИДанутой, которая сидит целыми днями в комнате и лишь изредка выходит либо на кухню, либо в туалет, — очень утомительное занятие, а потому они решили не терять времени зря и занялись любовью в гостиной, за чем подглядывать я не стала. Воспользовавшись отсутствием внимания ко мне, я схватила деньги, накинула кофту и вышла на улицу. Есть хотелось, а если хочется — надо добывать. В холодильнике ничего не было, а именно поэтому я отправилась в магазин за каким-нибудь готовым салатом или что-то вроде этого.
На улице меня постоянно провожали осуждающими взглядами. Я не знаю, зачем папа выводил меня на улицу. Чтобы все знали, какой я ребёнок? Смотрели на меня с осуждением именно из-за тех тёмных пятен, которые стремительно распространялись по моему телу. Но не только они стали явными признаками моего умирания. Я очень быстро сбрасывала вес. Хоть я и старалась съесть всё, что даёт папа (а давал он мне очень много еды), но я всё равно худела. И теперь, когда я снимала футболки, я могла посчитать все кости рёбер, так как они очень хорошо виднелись из-под кожи. Было страшно на себя смотреть, я походила на ходящий скелет. Но я была умирающим скелетом.
Наверняка, возникает вопрос: почему я постоянно упоминаю о папе, но маму не трогаю? Всё просто. Когда я всё-таки рассказала им о своих пятнах, которые начали появляться, не прошло и дня, как мама уехала. Куда, к кому, зачем и на сколько — никто не знал. Я сразу поняла, что она уехала от проблем. Кому захочется нянчиться с умирающим подростком, который чуть что сбегает из дома? Не каждому, я уверена. И я даже разделяла её поступок. Но я бы так не поступила. Я понимаю, это тяжело смотреть на то, как твоё ребёнок умирает, но папа же рядом! Он всё время рядом со мной, всегда старается улыбаться, пусть я и видела, как поздно вечером он извлёк из шкафа бутылку коньяка. Я знала, что ему трудно, и я бы с удовольствием облегчила его жизнь, но как? Если я сведу счёты с жизнью, то расстрою его только сильнее.
В самой надежда утекала быстро. Если вчера я надеялась, что проживу ещё немного, то сегодня была уверена, что осталось мне самую малость. Я хотела расстаться с этой жизнью поскорее, потому что поняла, какая она мерзкая. Мне было завидно смотреть на счастливые семьи, которые ходили вместе, и на дружеские компании, которые развлекались в парке, весело хохоча. Я никогда этого не ощущала, потому что постоянно у меня чего-то не было. Я всегда хотела иметь друзей, но после того, как меня отвела мама на эту прививку, и об этом узнали одноклассники, от меня все отвернулись, решив, что я наркоманка. Отказались от меня даже лучшие подруги. Тогда я впервые почувствовала одиночество.
Я всё чаще и чаще стала отказываться от прогулок и общения с отцом. Ему было тяжело это видеть, я прекрасно это знала, но меньше всего мне хотелось умереть на его глазах. А я чувствовала, что смерть рядом. Вместо прогулок я предпочла себе чтение о СПИДе, я всё больше о нём узнавала и всё больше разочаровывалась в своих шансах на жизнь. Мой организм уже ослаб, он уже был не в состоянии бороться с какой-либо болезнью и, вместо ярых попыток её предотвратить, он бы просто сдался и позволил ей меня уничтожить. А таковая уже была.
Недели три назад мы посетили врача. Как он нам позже сообщил, у меня криптококкоз — заболевание, которое приводит к воспалению оболочек мозга, что вызывает менингит. Это могли олицетворять кашель с кровью, сильная лихорадка, тошнота, рвота, потеря сознания и сильная головная боль. Всё это через какое-то время дало о себе знать, и я мгновенно почувствовала себя трупом, который уже ничего не сможет сделать против этого. Я ощущала уход жизненных сил, постепенное наступление смерти, и всячески к этому готовилась, но папа был против. Однажды он расплакался прямо при мне, потому что ему было тяжело слышать от меня подобные мысли.
— Пап, я уже ходячий труп, мне осталось немного, я чувствую, — сказала я тогда.
— Неправда, ты ещё будешь жить!
— Лучше умереть, чем так жить.
С тех пор он стал с грустью смотреть на меня и понимать, что своего решения я не изменю. Я приняла его, и отступать не собираюсь.
Потому что я собираюсь отдаться смерти.
Папа всё-таки нашёл способ выпихнуть меня на улицу. Уехав в другой город за «хорошим врачом, который не только тебе поможет, но ещё и подарит веру в жизнь», он оставил мне денег и пообещал вернуться, как можно быстрее. Смотреть за мной он оставил брата мамы, который с моего разрешения позвал в дом Крис. Следить за СПИДанутой, которая сидит целыми днями в комнате и лишь изредка выходит либо на кухню, либо в туалет, — очень утомительное занятие, а потому они решили не терять времени зря и занялись любовью в гостиной, за чем подглядывать я не стала. Воспользовавшись отсутствием внимания ко мне, я схватила деньги, накинула кофту и вышла на улицу. Есть хотелось, а если хочется — надо добывать. В холодильнике ничего не было, а именно поэтому я отправилась в магазин за каким-нибудь готовым салатом или что-то вроде этого.
Страница 33 из 35
