Не греши, друг

и увидел в отражении, как странное нечто, состоящее из, как мне тогда показалось, смеси тьмы и жутких вибраций, обволакивающих всё помещение и отражающихся от каждой поверхности, стояло в коридоре и принимало различные формы, обращаясь силуэтами то людей с непропорционального размера частями тела, то неких демонических существ, жуткие образы которых поселились в моей голове ещё в детстве благодаря рассказам моей чрезмерно богобоязненной бабки.

Совершенно хаотичным образом эта аморфная сущность сначала превратилась в прямоходящее чудовище с вытянутыми пальцами, стоящее на тушке, отдалённо напоминавшей тельце паука, а затем в восьминогое существо, описать которое привычным сравнением с чем-то, с чем вам уже хотя бы раз доводилось повстречаться в вашем самом страшном ночном кошмаре, было бы практически невозможно: усыпанное множеством мелких кровоточащих отверстий, наполненных червями и личинками мясных мух, тело, по форме напоминавшее коня, раздувалось и стягивалось, подобно кузнечным мехам, разбрасывая в стороны содержимое своих болезненных язв.

Стараясь дышать как можно тише, я продолжал наблюдать в зеркальное отражение за этим дьявольским представлением, но, похоже, гость из потустороннего мира прекрасно осознавал, если ему вообще было присуще такое качество, как осознание, что я не сплю и смотрю прямо на него: образы, что не казались мне чрезмерно пугающими, а больше вызывали отвращение и рвотные позывы, мелькали реже и реже, а на смену им приходили всё более жуткие, полные оскорбительной скверны очертания различных субстанций.

Треугольные, крестообразные, отделённые друг от друга пустым пространством или, напротив, монолитные структуры из плоти с биомеханическими элементами, полные боли, с гнусными миазмами, извергающими мерзопакостные звуки, вызывали у меня едва сдерживаемый ужас. Знакомые облики сменились чем-то более зловещим, чем-то, что не описывалось устами ни одного из церковных служителей, коих я за детство успел повидать в огромном количестве. Эти, в большинстве своём, продавцы свечей за непомерно высокие цены, похоже, даже не догадывались о возможности существования столь страшных созданий, прообразы которых, между тем, гуляли где-то на задворках моего подсознания и ассоциировались, безусловно, с чем-то невообразимо ужасным, находящимся за рамками здорового человеческого восприятия. Иначе я не смог бы объяснить, почему, глядя на происходящее, даже сам факт присутствия в квартире чего-то потустороннего меня на тот момент уже мало беспокоил. Меня пугали эти головы, состоявшие из одних только челюстей, усыпанных длинными иглообразными зубами, и свисающие со змееподобных шей. Описать всё, что мне довелось увидеть в ту ночь, я, увы, а может, и к счастью, не в силах. Я был свидетелем вещей, слова для описания которых подобрать было крайне затруднительно.

От безысходности я начал молиться всем божествам, о которых только слышал, и как только мог произносил обрывки тех немногих молитв, что записались на подкорку в моменты, когда бабка нашёптывала перед сном очередное обращение ко Всевышнему. Отражение в зеркале затряслось и, казалось, вот-вот растворится, но в какой-то момент в квартире прогремел гулкий, басовитый гогот. Вибрации, исходящие от полиморфа из коридора, ведущего в прихожую, усилились в десятки раз, стёкла затряслись от потусторонних колебаний, поверхность зеркала в миг треснула, но именно ломаный узор разбитого стеклянного бруска, покрытого амальгамой, показал истинное зло, с которым мне довелось повстречаться: напрочь лишённое всего человеческого и звериного, что я мог наблюдать ранее, оно стояло на нескольких тонких конечностях, подобных спицам, число же их не поддавалось счёту. Стоит ли мне пытаться описывать омерзительного облика тело, полностью покрытое чешуёй, витое, словно сложенная вдвое петля Мёбиуса, не имеющее ни начала, ни конца? Создание, достойное своего появления лишь во снах обезумевшего пророка, что днём и ночью гласит о скором приближении конца времён, всё время находилось в движении и будто бы ползло по воздуху, а противные тоненькие ножки втягивались внутрь в одном месте, выползая через мгновение уже с другой стороны. Сама суть этого отродья, что было выковано, казалось, из чистейшей квинтэссенции греха, в кузнице самого Дьявола, оскверняла меня и всё окружающее пространство одним лишь своим видом. Не найдя в себе сил терпеть более, я вскочил с кровати и, обернувшись, не обнаружил ничего. Я чувствовал, как ледяные капли пота стекали по моему нагому телу, а вместе с тем слышал стук в висках и никак не мог отдышаться. Посмотрев на зеркало вновь, я не обнаружил никаких дефектов, и уже обрадовавшись тому, что это был всего лишь сон, вызванный, возможно.

повышенной температурой и теми страшными мыслями, что посещали меня после всех полученных за последнее время новостей, я завернулся в одеяло и пошёл на кухню.