Фандом: Гарри Поттер. Когда ты влюбляешься впервые, всегда кажется, что это раз и навсегда. Но бывает и так, что человек просто не тот, кто нужен.
28 мин, 9 сек 16407
А гости и правда в сборе. В углу, у камина, в компании отца и младшего брата стоит будущий муж Меды. Он высок и строен, а в его волосах пляшут огненные искры, и Белла думает, что сестре повезло с таким женихом. Уж он точно сможет растормошить ее.
Ее шаги гулко отдаются в коридоре, когда она устремляется в комнату Меды. Осторожный стук не дает результата, и она широко распахивает дверь, собираясь высказать сестре за опоздание. Вот уж о чем она никогда не мечтала — что настанет и ее черед упрекать педантичную Андромеду в непунктуальности. Но комната пуста. Холодный ветер колышет длинные светлые шторы. Праздничное платье так и оставлено на кровати, а самой Меды — ни следа.
Белла растерянно оглядывается, прижимая пальцы к губам, а потом бросается обратно, едва не сбивая мать в коридоре.
— Где твоя сестра? — недовольно спрашивает та. — Что за непотребное поведение? Вот я ей, негодяйке, сейчас покажу! Чего застыла столбом? — Друэлла раздраженно отталкивает дочь в сторону.
Белла тянет руку, чтобы остановить мать, но сил нет даже на такое простое движение. Грядущая беда, которой она все время подспудно опасалась, все же пришла и погребла под собой всех: и виновных, и невиновных. У Беллы нет иллюзий о том, что будет дальше: сейчас родители перенесут помолвку на другой день, под благовидным предлогом о том, что Меде сильно нездоровится, и примутся за поиски блудной дочери…
— Андромеда, негодная девчонка… — мать так и застывает на пороге комнаты, ошарашенно оглядывая ее. Незамеченный ранее Беллой лист бумаги легко планирует на пол, подхваченный дуновением ветра. — Акцио! — приказывает Друэлла, поворачиваясь к свету настенного канделября.
Белла не заглядывает в письмо — просто стоит рядом и наблюдает за сменой эмоций на родном лице. Удивление, неверие, неприятие, страх… Гремучая смесь во флаконе под названием «Друэлла Блэк», готовая взорваться в любой момент.
— Вот же мерзавка… — тихо припечатывает мать, комкая письмо. — Не любит она его, хочет выйти замуж по любви… Да кто в наше время выходит по любви? — в сердцах бросает Друэлла.
«Я выйду», — думает Белла, еще не зная, что колесо ее судьбы совершило очередной вираж.
— Мисс Блэк, зайдите ко мне, — обращается к ней Слизнорт, подходя к своим подопечным.
— Профессор, я ничего не делала, — вскидывается она, удивленно глядя на него.
— Это вопрос личного характера, мисс Блэк.
— Х-хорошо, — Белла хмурится, перебирая в памяти последние дни. Может, ее все же раскрыли в той проделке с дверью в гостиную Хаффлпафф? Да нет, быть такого не может.
— Беллс, скольких ты сегодня уже успела зачаровать? — ехидничает Розье, нагло влезая в ее мысли. И Белла думает, что было бы неплохо начать именно с него. Наслать бы на говорливого Эвана заклинание вечной немоты, чтобы много молчал и еще больше слушал.
— Ни одного, — крепко обнимает ее за плечи Люциус. — А вот тебе бы не помешала практика.
— Люци, хочешь побыть моим спарринг-партнером? — тут же вскинув палочку и приготовившись к шуточной дуэли, вклинивается Рабастан. — Не обращай внимания на этого лягушатника, сражаться надо с настоящими мужчинами, — пафосно заканчивает он.
— О, Мерлин, и это мне говорит мальчишка… — тяжело вздыхает Люциус. — Подрасти сначала.
— Эй! Я уже на четвертом курсе, — обижается тот.
Их перепалки можно слушать вечность, и обычно Белле нравится наблюдать за полным кипучей энергии младшим братом Рудольфуса, но теперь даже сам его вид внушает ей тревогу. А что, если…
В кабинете Слизнорта тихо. В канделябрах горят свечи, освещая заставленное помещение. Профессор расположился в кресле у камина. Белла слышит его голос и уже хочет постучаться и войти, как различает второй, не менее знакомый голос. Отец? Что он тут делает?
— Я оставлю вас, пожалуй, наедине, — Слизнорт встает со своего места, ободряюще сжимая плечо подошедшей Беллы. Дверь закрывается, и они с отцом остаются в оглушительной тишине.
— Беллатрикс, девочка моя, — мягко начинает отец, и Белла приготавливается к худшему. Отец называл ее полным именем только в тех случаях, когда ему было необходимо сообщить нечто серьезное и неприятное.
Белла присаживается на краешек кресла и крепко сжимает руки в замок, чтобы, не дай Мерлин, отец не увидел, как дрожат ее пальцы.
— Мы с семьей приняли решение, — не сводя с нее глаз, говорит отец. И его слова значат только одно: что бы они ни решили, ей придется подчиниться, ведь против семьи не идут. Об этом им с сестрами говорили всю их сознательную жизнь, и Белла считала, что семья не может потребовать ничего плохого от любого из своих членов. Но сердце сжимается, и…
— Чтобы не разрушать нашу добрую дружбу с Лестрейнджами, зимой состоится ваша помолвка с Рудольфусом.
— Но ведь это Меда…
— Мы сейчас говорим о тебе, — холодно смотрит на нее отец. — И поверь, время, когда можно было бы что-то изменить, безвозвратно упущено.
— А как же Люциус? — Белле ненавистны эти дрожащие нотки, внезапно появившиеся в голосе, словно она умоляет разрешить ей быть счастливой.
Ее шаги гулко отдаются в коридоре, когда она устремляется в комнату Меды. Осторожный стук не дает результата, и она широко распахивает дверь, собираясь высказать сестре за опоздание. Вот уж о чем она никогда не мечтала — что настанет и ее черед упрекать педантичную Андромеду в непунктуальности. Но комната пуста. Холодный ветер колышет длинные светлые шторы. Праздничное платье так и оставлено на кровати, а самой Меды — ни следа.
Белла растерянно оглядывается, прижимая пальцы к губам, а потом бросается обратно, едва не сбивая мать в коридоре.
— Где твоя сестра? — недовольно спрашивает та. — Что за непотребное поведение? Вот я ей, негодяйке, сейчас покажу! Чего застыла столбом? — Друэлла раздраженно отталкивает дочь в сторону.
Белла тянет руку, чтобы остановить мать, но сил нет даже на такое простое движение. Грядущая беда, которой она все время подспудно опасалась, все же пришла и погребла под собой всех: и виновных, и невиновных. У Беллы нет иллюзий о том, что будет дальше: сейчас родители перенесут помолвку на другой день, под благовидным предлогом о том, что Меде сильно нездоровится, и примутся за поиски блудной дочери…
— Андромеда, негодная девчонка… — мать так и застывает на пороге комнаты, ошарашенно оглядывая ее. Незамеченный ранее Беллой лист бумаги легко планирует на пол, подхваченный дуновением ветра. — Акцио! — приказывает Друэлла, поворачиваясь к свету настенного канделября.
Белла не заглядывает в письмо — просто стоит рядом и наблюдает за сменой эмоций на родном лице. Удивление, неверие, неприятие, страх… Гремучая смесь во флаконе под названием «Друэлла Блэк», готовая взорваться в любой момент.
— Вот же мерзавка… — тихо припечатывает мать, комкая письмо. — Не любит она его, хочет выйти замуж по любви… Да кто в наше время выходит по любви? — в сердцах бросает Друэлла.
«Я выйду», — думает Белла, еще не зная, что колесо ее судьбы совершило очередной вираж.
— Мисс Блэк, зайдите ко мне, — обращается к ней Слизнорт, подходя к своим подопечным.
— Профессор, я ничего не делала, — вскидывается она, удивленно глядя на него.
— Это вопрос личного характера, мисс Блэк.
— Х-хорошо, — Белла хмурится, перебирая в памяти последние дни. Может, ее все же раскрыли в той проделке с дверью в гостиную Хаффлпафф? Да нет, быть такого не может.
— Беллс, скольких ты сегодня уже успела зачаровать? — ехидничает Розье, нагло влезая в ее мысли. И Белла думает, что было бы неплохо начать именно с него. Наслать бы на говорливого Эвана заклинание вечной немоты, чтобы много молчал и еще больше слушал.
— Ни одного, — крепко обнимает ее за плечи Люциус. — А вот тебе бы не помешала практика.
— Люци, хочешь побыть моим спарринг-партнером? — тут же вскинув палочку и приготовившись к шуточной дуэли, вклинивается Рабастан. — Не обращай внимания на этого лягушатника, сражаться надо с настоящими мужчинами, — пафосно заканчивает он.
— О, Мерлин, и это мне говорит мальчишка… — тяжело вздыхает Люциус. — Подрасти сначала.
— Эй! Я уже на четвертом курсе, — обижается тот.
Их перепалки можно слушать вечность, и обычно Белле нравится наблюдать за полным кипучей энергии младшим братом Рудольфуса, но теперь даже сам его вид внушает ей тревогу. А что, если…
В кабинете Слизнорта тихо. В канделябрах горят свечи, освещая заставленное помещение. Профессор расположился в кресле у камина. Белла слышит его голос и уже хочет постучаться и войти, как различает второй, не менее знакомый голос. Отец? Что он тут делает?
— Я оставлю вас, пожалуй, наедине, — Слизнорт встает со своего места, ободряюще сжимая плечо подошедшей Беллы. Дверь закрывается, и они с отцом остаются в оглушительной тишине.
— Беллатрикс, девочка моя, — мягко начинает отец, и Белла приготавливается к худшему. Отец называл ее полным именем только в тех случаях, когда ему было необходимо сообщить нечто серьезное и неприятное.
Белла присаживается на краешек кресла и крепко сжимает руки в замок, чтобы, не дай Мерлин, отец не увидел, как дрожат ее пальцы.
— Мы с семьей приняли решение, — не сводя с нее глаз, говорит отец. И его слова значат только одно: что бы они ни решили, ей придется подчиниться, ведь против семьи не идут. Об этом им с сестрами говорили всю их сознательную жизнь, и Белла считала, что семья не может потребовать ничего плохого от любого из своих членов. Но сердце сжимается, и…
— Чтобы не разрушать нашу добрую дружбу с Лестрейнджами, зимой состоится ваша помолвка с Рудольфусом.
— Но ведь это Меда…
— Мы сейчас говорим о тебе, — холодно смотрит на нее отец. — И поверь, время, когда можно было бы что-то изменить, безвозвратно упущено.
— А как же Люциус? — Белле ненавистны эти дрожащие нотки, внезапно появившиеся в голосе, словно она умоляет разрешить ей быть счастливой.
Страница 6 из 8
