Две маленькие фигуры, закутанные в хламиды, брели по пустыне, медленно переставляя ноги. Высоко поднявшееся над землей солнце удлиняло их угловатые четко очерченные тени. Белое, с красноватым пятном в середине, небесное светило, уподобляясь внимательному чуткому оку неведомого огромного существа, пристально следило за людьми…
126 мин, 23 сек 17909
— Ну, так что, любезный, Вы не подскажете… — вновь обратился к незнакомцу. За то время, что я переглядывался с рыжеволосой, тот успел развернуться лицом. И сейчас его огромные зеленоватые глаза таращились из небольшой прорехи между шляпой и шарфом. Вылитые очи подвыпившего, но умудренного жизнью на земле инопланетянина. Моргнув, странный гражданин резко распахнул полы своего плаща, и не успел я даже испугаться, как меня вдруг обдало целым потоком вязких слюней, полетевших из клокочущей раззявленной глотки.
— Чувак, тебя нормально здороваться не учили? — отхаркиваясь и отплёвываясь от жидкости, покрывшей меня всего, торопливо протер глаза, а когда обзор более-менее прояснился, я едва подавил рвущийся наружу испуганный вопль.
Прямо на меня, наступая шаткой, нетвёрдой походкой шёл человек, вместо головы у которого была хрипящая и истекающая слюнями, отвратная на вид паучья морда, густо поросшая чёрной жёсткой шерстью. Неистово щелкая жвалами и сверкая восемью огромными глазами, отдалённо напоминающими потухшие фонари раскуроченной «Волги», это чудо-насекомое неотвратимо попёрло вперёд. Кривой косолапой походкой зомби, подходя всё ближе, он уже протянул скрюченные волосатые пальцы, чтобы схватить за горло.
Немного не по-мужски взвизгнув, я очумело попятился назад, а затем, развернувшись, широкими бравыми шагами припустил за Инеей. Та вместе со своим неповоротливым псом уже успела скрыться в противоположном направлении.
Поддавшись лёгкой панике и тяжелому ужасу, я в два счета преодолел автостраду. Прыгая по крышам оставленных без присмотра машин, орал благим матом, а человек-паук — к сожалению, не супер-герой, да и вообще не герой — скакал где-то позади. Тот факт, что я не вижу его, но прекрасно слышу отчётливое рычание и глухое сопение, лишь сильнее подстегивал нарастающий страх. И поэтому совершенно без труда перемахнул через двухметровый забор, огораживающий территорию заброшенной, как и весь город, замусоренной стройки. Тварь не обратила на препятствие совершенно никакого внимания и просто проломила его, разметав в стороны деревянные обломки. Один из них она, недолго думая, запустила в убегающую мишень. Пролетев мимо, обломок слегка задел цель за руку, но при этом умудрился порвать тонкую ткань куртки. Выругавшись, я ненадолго остановился, и, пошарив взглядом по земле, в отместку запустил в чудище камнем. Здесь свершилось чудо. Тварь, находящаяся уже в паре метров, в которую было просто невозможно не попасть, получила удар прямо промеж глаз. Уродливая голова резко откинулась назад. На какое-то мгновение монстр потерял всякую ориентацию в пространстве. Благодаря этому, он неожиданно оступился, а затем грохнулся прямо на площадку застывшего цемента. Дико стеная, он зажмурил глаза, приложив свои человеческие руки ко лбу, а после, взвывая, как обиженное дитё, с трудом поднялся. Хромая, человеческий паук принялся слепо натыкаться на всё, что попадалось на пути. Таким образом, мне удалось выиграть немного времени. Пока чудило неистово сражалось с наваленной у его ног грудой кирпичей, которую ему недоставало ума обойти, я поспешил скорее скрыться с глаз. Убегая на поиски Инеи, не удержался и напоследок крикнул ему:
— Хоть ты и страшный, но теперь это не страшно! — затем сокрушенно развёл руками. — Прости, друг, я бы тебя обнял, но ты ведь меня сожрёшь, поэтому страдай в одиночестве.
Услышав голос, паучья харя захрипела и выпустила очередную порцию зеленоватой слизи. Ловко увернувшись от неприятного залпа, я рванулся к выходу со стройки, на бегу не переставая звать Инею. Но отвечала только тишина. Меня вновь обуял ужас. Более сильный, чем страх подстегивающий мчаться подальше от паучьего монстра. Я знать не знал, откуда взялся этот леший в плаще. Но в какой-то момент всё-таки удалось вспомнить, что Агнес всегда боялась пауков.
— О чём думаешь? — спросил Тео, сидя на покосившемся ограждении подвесного моста.
— Да пауки в голову лезут, — тряхнув головой и сбрасывая накатившее оцепенение, ответила сестра. — Никак не могу от них избавиться. Как вспомню того, что заполз за шиворот, аж мурашки по коже.
— Пустяки, — пожав плечами, брат устремил взгляд вниз.
Река, через которую проходил один из самых длинных в мире подвесных мостов — местная гордость и главная достопримечательность — давно пересохла. Вода ушла, явив миру щербатое, изъеденное трещинами дно. Ни дать, ни взять улыбка земли, обнажившей воспалённые дёсны и прогнившие зубы. Кое-где, вблизи отвесных берегов, виднелись полуразмытые туманом тела небольших яхт, а дальше с трудом улавливались очертания перевёрнутой на бок баржи. Она напоминала тушу выбросившегося на берег кита, доживающего свои последние дни вне морских глубин.
— Тоже мне, пустяки! — взвилась не на шутку оскорбленная Агнес. — Всё тебе одни пустяки! А сам-то ты хоть чего-нибудь в этой жизни боишься?
— Чувак, тебя нормально здороваться не учили? — отхаркиваясь и отплёвываясь от жидкости, покрывшей меня всего, торопливо протер глаза, а когда обзор более-менее прояснился, я едва подавил рвущийся наружу испуганный вопль.
Прямо на меня, наступая шаткой, нетвёрдой походкой шёл человек, вместо головы у которого была хрипящая и истекающая слюнями, отвратная на вид паучья морда, густо поросшая чёрной жёсткой шерстью. Неистово щелкая жвалами и сверкая восемью огромными глазами, отдалённо напоминающими потухшие фонари раскуроченной «Волги», это чудо-насекомое неотвратимо попёрло вперёд. Кривой косолапой походкой зомби, подходя всё ближе, он уже протянул скрюченные волосатые пальцы, чтобы схватить за горло.
Немного не по-мужски взвизгнув, я очумело попятился назад, а затем, развернувшись, широкими бравыми шагами припустил за Инеей. Та вместе со своим неповоротливым псом уже успела скрыться в противоположном направлении.
Поддавшись лёгкой панике и тяжелому ужасу, я в два счета преодолел автостраду. Прыгая по крышам оставленных без присмотра машин, орал благим матом, а человек-паук — к сожалению, не супер-герой, да и вообще не герой — скакал где-то позади. Тот факт, что я не вижу его, но прекрасно слышу отчётливое рычание и глухое сопение, лишь сильнее подстегивал нарастающий страх. И поэтому совершенно без труда перемахнул через двухметровый забор, огораживающий территорию заброшенной, как и весь город, замусоренной стройки. Тварь не обратила на препятствие совершенно никакого внимания и просто проломила его, разметав в стороны деревянные обломки. Один из них она, недолго думая, запустила в убегающую мишень. Пролетев мимо, обломок слегка задел цель за руку, но при этом умудрился порвать тонкую ткань куртки. Выругавшись, я ненадолго остановился, и, пошарив взглядом по земле, в отместку запустил в чудище камнем. Здесь свершилось чудо. Тварь, находящаяся уже в паре метров, в которую было просто невозможно не попасть, получила удар прямо промеж глаз. Уродливая голова резко откинулась назад. На какое-то мгновение монстр потерял всякую ориентацию в пространстве. Благодаря этому, он неожиданно оступился, а затем грохнулся прямо на площадку застывшего цемента. Дико стеная, он зажмурил глаза, приложив свои человеческие руки ко лбу, а после, взвывая, как обиженное дитё, с трудом поднялся. Хромая, человеческий паук принялся слепо натыкаться на всё, что попадалось на пути. Таким образом, мне удалось выиграть немного времени. Пока чудило неистово сражалось с наваленной у его ног грудой кирпичей, которую ему недоставало ума обойти, я поспешил скорее скрыться с глаз. Убегая на поиски Инеи, не удержался и напоследок крикнул ему:
— Хоть ты и страшный, но теперь это не страшно! — затем сокрушенно развёл руками. — Прости, друг, я бы тебя обнял, но ты ведь меня сожрёшь, поэтому страдай в одиночестве.
Услышав голос, паучья харя захрипела и выпустила очередную порцию зеленоватой слизи. Ловко увернувшись от неприятного залпа, я рванулся к выходу со стройки, на бегу не переставая звать Инею. Но отвечала только тишина. Меня вновь обуял ужас. Более сильный, чем страх подстегивающий мчаться подальше от паучьего монстра. Я знать не знал, откуда взялся этот леший в плаще. Но в какой-то момент всё-таки удалось вспомнить, что Агнес всегда боялась пауков.
— О чём думаешь? — спросил Тео, сидя на покосившемся ограждении подвесного моста.
— Да пауки в голову лезут, — тряхнув головой и сбрасывая накатившее оцепенение, ответила сестра. — Никак не могу от них избавиться. Как вспомню того, что заполз за шиворот, аж мурашки по коже.
— Пустяки, — пожав плечами, брат устремил взгляд вниз.
Река, через которую проходил один из самых длинных в мире подвесных мостов — местная гордость и главная достопримечательность — давно пересохла. Вода ушла, явив миру щербатое, изъеденное трещинами дно. Ни дать, ни взять улыбка земли, обнажившей воспалённые дёсны и прогнившие зубы. Кое-где, вблизи отвесных берегов, виднелись полуразмытые туманом тела небольших яхт, а дальше с трудом улавливались очертания перевёрнутой на бок баржи. Она напоминала тушу выбросившегося на берег кита, доживающего свои последние дни вне морских глубин.
— Тоже мне, пустяки! — взвилась не на шутку оскорбленная Агнес. — Всё тебе одни пустяки! А сам-то ты хоть чего-нибудь в этой жизни боишься?
Страница 17 из 36
