Небо сохраняется через сны когда Бога нет дома

Он отходит от меня, берёт бокал. Допивает. Разваливается на кровати и смотрит на меня.

— Останься со мной.

— Что?

— На ночь. Переночуешь со мной?

Все эти ночи Рин отсутствовал. Он появлялся дома лишь под утро, днём приходили эти сомнительные клиенты, вечер проводил со мной, а на ночь снова куда-то сваливал.

— Да, конечно…

Я раздеваюсь и ложусь на кровать. Он сидит и глушит свой виски. Ложит свою голову на мои ноги. Я сижу и прикасаюсь к его волосам.

— Раньше я был брюнетом — говорит он — потом перекрасился… сначала в белый, но я был похож на транса, мне это не нравилось, сменил на красный. Красный, по моему, это всегда офигенно.

У Рина мягкие волосы. Я люблю их цвет.

— Чего ты раскис как говно? Выпьёшь? — протягивает мне бутылку.

— Пожалуй я не буду.

— Это из-за того, что они все приходят сюда? Это моя работа. Ты что? А? — поднимает мою голову за подбородок — не уж то ревнуешь?

— Что если так?

— Влюбился? Уже?! — усмехается — совсем спятил?

— Я знал, что именно так ты и отреагируешь — переворачиваюсь на другой бок.

Мне было дико обидно. Больно. И эта боль была не такой как боль от отбитых почек или сломанных рёбер. Она давила на меня. Эта странная боль. Там, внутри. Как пустота. Будто у меня отобрали что-то. Будто у меня ничего не было, но у меня умудрились и последнее отобрать. Странное ощущение. Оно мне не нравится.

Он ложится рядом, обнимает меня за плечи. Прикасается своими губами к моему уху. Я снова ощущаю этот жар. Почему-то мне это доставляло боль.

— Не трогай меня пожалуйста.

— Тебе противно?

— Мне больно.

Он садится на кровать, водит пальцем по моей спине, говорит, что зря я это.

— Что зря? — поворачиваюсь, смотрю на него.

— Да это… вся эта любовь и прочее сентиментальное дерьмо. Знаешь, что я тебе скажу? В людей лучше вообще не влюбляться. Лучше вообще к ним не привязываться, а знаешь почему?

— Почему? — спрашиваю всё ещё не остыв от обиды.

— Потому что рано или поздно они всё равно насрут тебе в душу. Рано или поздно они всё равно тебя бросят и променяют на кого-нибудь другого — делает паузу, смотрит куда-то в сторону, потом снова на меня — им, в общем-то, всегда плевать на тебя и нужен ты им только, чтоб им было лучше. Пусть они говорят тебе, что хотят осчастливить тебя, но знай, это не так! Ты им нужен только затем, чтоб они сами были счастливы. Они собственники! Эгоисты! С ними вообще лучше не иметь дела.

Он говорит всё это с такой экспрессией, эмоциональностью. Машет руками, повышает тон, хмурит лоб когда говорит о любви и демонстративно воротит нос когда говорит о людях. С таким пренебрежением… презрением. Тогда я понял, что к людям он не очень расположен. Что они его бесят и что у него к ним какая-то ненависть или старые счёты. За что-то он был на них зол и это сильно ощущалось.

— А ты сразу «Ооо, давайте дружить!»… — вздыхает — какой ты наивный. Нельзя так! С ними вообще лучше не дружить… да и… да и не общаться с ними, лучше, вовсе. А всё знаешь почему?

— Почему? Потому что они насрут мне в душу? — вспоминаю, что он мне говорил мгновение назад.

Смотрит на меня как на надоедливого пацана.

— Потому что им плевать! Потому что всем всегда плевать! Понял ты?! — его тон снова становится выше. Кажется, задели больную тему.

— Понял — киваю.

— Пустая трата энергии, понимаешь? А потом ты ещё и виноватый!…

— Ты на них зол? — перебиваю его.

— Чтооо?? — он прищуривается, делает пренебрижительное лицо — закрой свой рот, маленький ты засранец! — делает паузу — мне их просто жаль. Мне жаль, что люди такие пиздюки. Ясно тебе?!

— Ясно — снова киваю. Стараюсь быть как можно лаконичнее, потому что кажется, что если скажу сейчас хоть одно лишнее слово или задам хоть один лишний вопрос, то он слетит с катушек.

Он жестом руки посылает всё это в жопу, идёт на балкон, садится на перила и снова закуривает…

Проходит что-то около недели. Он вникает в мой образ жизни, понимает, что представляет из себя моя «работа», моё отношение к людям, я сам. Он начинает всё понимать, но по-прежнему не может к этому привыкнуть и смириться. Говорит, что ненавидет то, чем я занимаюсь, что ему дико больно это видеть. Мне плевать. Ведь так поступают люди? Плюют на это. Вот и я решаю забить. Он умоляет меня прекратить это, найти другую работу, начать новую жизнь.

— Какую, блять, жизнь?! — ору на него.

— Праведную… — говорит тихо.

— Иди в жопу!

Он опускает голову, жмурится от бессилия, снова собирается плакать, но берёт себя в руки. Помнит, что я запретил ему жаловаться. Не может ничего добавить к ранее сказанному, потому что знает, что итог будет один. Всё снова заканчивается тем, что я хватаю его за подбородок и говорю…

— Ты, бесполезный маленький засранец! Если ты и дальше будешь продолжать мне мешать, то вмиг вылетишь отсюда! Понял?!

— Давай, я работать буду? Только не делай это больше.

— Ты? Работать? Ты только не прикалывайся так.

— Я не прикалываюсь! Я серьёзно! Пожалуйста!