Небо сохраняется через сны когда Бога нет дома

— Мой клиент. На самом деле я даже не знаю его имени, но это не так важно. Важно то, что они платят.

— Я не хочу чтоб ты так делал.

— А жрать ты хочешь? Жить? Хочешь?

— Да, но…

— Вот и заткнись.

Весь этот вечер он пьёт. Ему весело. Меня настораживало это его такое веселье.

— Станцуй мне.

— Что?

— Станцуй мне, Эстер… что-нибудь сексуальное — он сидит на кровати с бокалом виски и смотрит на меня подвыпившим взглядом.

— Отстань, а… — я сажусь на подоконник, этого не хватало.

— Пожалуйста. Мне это сейчас так надо.

— Ты с ума сошёл?!

— Тогда потанцуй со мной.

— Рин, остань.

В номере пахнет виски. Приглушённый свет. Играет что-то медленное. Он подходит ко мне, хватает меня за руку, второй рукой держит меня за талию. Резко прижимает к себе. Он смотрит мне в глаза и спрашивает какого хрена я такой непослушный. Меня смущает то, что он так близко. Пытаюсь отстраниться, но он прижимает меня к себе ещё крепче.

— Что такое? Ты не хочешь потанцевать со мной? — улыбка со звериным оскалом. Эта безумная улыбка, почему-то она меня пугала.

— Пожалуйста, отпусти, Рин — его огромные зелёные глаза всего в нескольких сантиметрах от моего лица.

— Ммм… ты покраснел хаха… — он хохочет. Я чувствую жар его кожи от выпитого алкоголя, запах его губ. Запах парфюма, мандаринов и сладкого виски — я тебя смущаю?

Он берёт меня одной рукой за подбородок и заставляет смотреть на себя. Ему нравилось когда я смотрел на него так. Так смущённо.

— Ты сейчас такой миииилый — он тянет этот звук так протяжно сладко. Он сейчас был таким милым и нежным. Я знаю, он только строил из себя такого. На самом деле он таким не был.

— Хватит… Рин, хватит — я закрываю глаза. Опускаю взгляд как можно ниже. А он приподнимает мою голову и заставляет смотреть ему прямо в глаза. Он трогает своим пальцем мои губы. Смотрит на них. Спрашивает, можно ли попробовать. Не дождавшись ответа прикосается к ним губами. То же ощущение, что было тогда когда он решил мне показать, что такое секс. Тогда он делал так же. Правда тогда всё было быстрее, а что такое секс он мне так и не показал. Он гладит мою шею не отрываясь от моих губ. Приоткрывает рот и слегка облизывает их. Я снова его отталкиваю, потому что меня всё это дико пугало.

— Пожалуйста, не делай так — испугано смотрю на него.

— Хах… ты чего? Ты боишься? Чего?

— Я не знаю.

На самом деле я знал чего боялся.

— Тебе не нравится? — он снова подходит ко мне, а я отхожу назад. Упираюсь в подоконник. Он подходит так же близко и снова гладит моё лицо. Он сейчас был так спокоен и мил. Так нежен. Он никогда таким не бывал.

— Так нельзя делать. Это запрещено.

— Кем запрещено? — улыбается.

— Моим Богом.

— Забей на своего Бога.

— Не говори так.

— Ты сказал, что это запрещено, но не сказал, что тебе это не нравится.

— Что тебе нужно?

— Не знаю. У меня всё есть. Ты вот не даёшься… Может мне то и надо? Почему ты не делаешь то, что тебе нравится? Из-за религии? Может из-за чего-то другого? Из-за чего? — он улыбается и смотрит на меня, потом после паузы снова заговаривает — ты боишься того, что тебе это начинает нравиться. А отталкиваешь ты меня потому что влюбляешься, тебя это сильно пугает, ты пытаешься это остановить, но сделать ничего не можешь.

А я только могу смотреть на него и всё. Я это всё едва понимал. Только осознавал. А он всё понял по одному только моему виду. Или мой вид настолько кричал об этом?

— Что уставился? — серьёзно спрашивает — я не прав? Почему тебя это так пугает?

— Я не хочу влюбляться в тебя…

— Но ты ничего не можешь исправить, я верно понимаю? — нагло спрашивает он.

— … верно — вздыхаю.

Я говорил ему, что не хочу влюбляться именно в него по причине того, что он груб, жесток, что относится к людям отвратительно, унижает и не уважает их. Ведёт этот странный образ жизни и напивается до умропомрачения.

Он говорит, что все люди такие, что они строят из себя хороших, при этом являясь дерьмом внутри. А он ведёт себя как дерьмо, но делает это открыто, а не втихоря или из под тишка. Он говорит, что зря я его боюсь и что вообще пугаюсь этих новых ощущений. Да, он был прав. Ничего подобного я раньше не чувствовал. Не знал, что вообще возможно так себя чувствовать. Будто что-то сдавливает тебя внутри. Или это ты сам себя сдавливаешь. Или это просто страх. Какое-то непонятное притяжение. Я чувствую к нему притяжение. Меня так же удивляет, что этого притяжения у меня нет к другим людям. Рин на это мне отвечает, что он особенный, а на остальных мне просто пофиг. Ещё он говорит, что скоро я убежусь, что все люди такое же дерьмо как и он сам. Что нет хороших, а если бы и были, то он бы не был одним из них.

— А у тебя было? Было такое?

— Хм… ну вот к тебе такое чувствую — говорит он нагло улыбаясь.

Он говорит это так несерьёзно, что я ему не верю.

— Рин, я серьёзно! — закатываю глаза — что ты делал в таких случаях?

— Я не знаю, что я буду делать. Возможно трахну тебя. Может полегчает.

Я не стал вдаваться в то, что это значило, но об этом разговоре я решил забыть.