Небо сохраняется через сны когда Бога нет дома

А он не прерывает меня, дослушивает, после чего буквально закладывает в моей голове мысль о том, что Рину на руку моя беспомощность.

— Что это значит? — смотрю на него с удивлением, каким-то непониманием. Я не понимаю как Рину может быть на руку моя беспомощность, ведь сам Рин постоянно глумится над тем, что я такой не самостоятельный, что пользы от меня нет и толку ноль.

А этот парень говорит, что тому возможно нравится, что я такой беспомощный, потому что это как гарантия того, что я навсегда останусь с Рином, никуда не уйду, не оставлю его, не брошу, ведь в противном случае я без него не справлюсь, а Рину это на руку, он может быть уверен, что я всегда буду с ним, потому что без него я пропаду, поэтому может обращаться со мной так и делать все эти мерзкие вещи и знать, что я никуда не денусь.

— Но… — смотрю в кружку, никогда не смотрел на ситуацию с Такой стороны — но он ведь всё равно хочет, чтоб я был с ним! Так или иначе… чтоб оставался с ним…

Я смотрю на него в надежде на то, что он скажет, что «Да, он хочет чтоб ты был с ним и это главное», но нет, он лишь продолжает приводить мне доводы о том, что это не так. А если и так, то всё основано только на голом эгоизме.

Он говорит, что может ему удобно так. Рину удобно, чтоб я оставался беспомощным, чтоб был с ним. Что я в таком случае вроде развлечения или игрушки. Как красивое дополнение. Что я остаюсь с ним и позволяю ему обходиться с собой так только в долг тому, что Рин заботится обо мне, а он пользуется этим. Пользуется мной, а я согласен потому что беспомощен. А он поступает как эгоист и всех всё устраивает. Но это не правильно.

— Почему не правильно?

— Один не может быть полноправным хозяином другого — поводит бровями, улыбается. Снова улыбается.

Я отворачиваюсь. Смотрю в окно. Думаю обо всём этом. О Рине. Об этом парне. О своей беспомощности и её роли во всём этом. Почему-то мне становится плохо от этого разговора. Наверное потому что у меня начали появляться мысли о которых ещё пять минут назад я не смел думать.

— Почему вы мне говорите всё это?

— Разве так не гуманнее?

Не понимаю о какой гуманности он говорит.

— Тебе нравится то, чем ты занимаешься? — вздыхает, переводит тему.

— Нет… — мотаю головой.

— Я бы хотел предложить тебе несколько другую работу… — улыбается — похожую на то, чем ты сейчас занимаешься, но чуть почище. М?

— Какую работу? — отрываю глаза от окна, смотрю на него.

— Как бы это сказать… — он помешивает ложечкой свой кофе — «сопровожающий».

— Сопровожающий? Как это?

— Это так: тебя нанимают, обычно это богатые дамы или одинокие девушки, ты их сопровожаешь на всякие мероприятия, банкеты и балы, на праздниках и в ресторанах. Как аксессуар. Они ходят с тобой под ручку, а ты просто улыбаешься — на этот моменте он сам натянуто улыбнулся, отпил свой кофе, добавил — и трахаться ни с кем не надо, у нас это запрещено.

Вау. Подумал я.

— Но почему я?

— Ты чертовски красив. Ты будешь на расхват. Они будут платить только за то, чтоб походить с тобой рядом, обещаю.

Так же когда-то говорил и Рин. Он говорил, что некоторые богатенькие дядечки будут платить мне только за то, чтоб посмотреть на меня. Как на экспанат. Об этом мне толковал и этот парень.

— А если мне не понравится?

— Хах… уйдёшь.

— Я могу попробовать?

— Конечно.

Он много говорил мне об их агенстве которое предоставляет подобного рода услуги, что он там почти «главный», что набирает персонал. Каждые пять минут не забывает повторять, что он платит гораздо больше, чем то, что я получаю при нынешнем положении дел. Что у них там одна элита. Что я буду элитой, что продвинусь со своими внешними данными. Что какая-нибудь богатенькая дамочка меня «заметит» и возьмёт под свою«опеку», что я буду обеспечен и не буду ни в чём нуждаться, стану самостоятельным.

Сказал, что его зовут Этьен и что он Француз, что приехал сюда из Марселя полтора года назад, что он вегитерианец, что ненавидит омары и взбитые сливки. Трогал мои волосы и говорил, что я невероятно привлекателен.

Он много чего говорил, много чего обещал, а я был уверен, что такое не падает с небес. С другой стороны, если падает — значит заслужил. Я решил попробовать.

Сказал об этом Рину. Он был рад.

— Я же говорил тебе! Ты далеко поедешь, малыш! — он дружелюбно хлопает меня по плечу и широко улыбается — это дело надо отметить! И не смей отказываться! Ты согласился? Согласился?

— Согласился.

— Вот и чудно! — он достаёт бутылку виски и два бокала на длинных ножках. Я никогда не пил.

Унесло за считанные минуты. Всё плывёт. Потолок и стены плывут. По кругу. Я будто катаюсь на карусели, хотя я на них никогда не катался, но видел, и думаю, что ощущения такие же. Рин ложит мою голову к себе на колени, гладит меня по волосам. Откидывается назад.

— Эй, Рин? А почему бы тебе тоже туда не пойти?

— Вся эта интеллегенция не для меня. Я им там своими манерами ухерачу весь званный ужин… или что у них там.

— Банкеты. Это называется банкетами.