Недоразумение или лучшее летнее приключение

— Покажи, за какое место мне нужно стыдиться? Конкретно, какое? — я повернулся к нему одетый … ни во что, демонстрируя себя в полной красе. — И где ты тут людей видишь? Они еще не проснулись, а те, кто проснулись, ходят во-он там и со вчерашнего бодуна только дорогу перед собой видят.

— Тебе родители не объяснили, что светиться голой задницей неприлично?

— Нет. Они уже почти двенадцать лет такого рода вещами не занимаются.

— Поимей совесть!

— Не могу. Я ее в детском саду у соседнего мальчишки на карандашик с резинкой поменял.

— Какой карандашик? — не понял Митрич.

— Ему отец с моря набор карандашей к первому классу привез. Красивенькие такие. С рисунком супергероев и ластиком на конце. Я им очень дорожил. Он у меня до конца начальной школы дожил. Так что обмен был равноценный.

Парень почему-то сначала вытаращился на меня, потом быстро-быстро заморгал, а затем хмыкнул. Потом еще раз и, уже не сдерживаясь, засмеялся от всей души.

— На карандашик… с супергероями… — хохотал он.

Смех у него был очень заразительный. Я пока одевался тоже не смог сдержаться и веселился вместе с ним.

Его плечи и лицо были красными, опалены вчерашним солнцем и в ближайшее время могли доставить дискомфорт. Я вспомнил, что в моей сумке лежит крем от загара. На ощупь пошарил, пока под руку не попался флакон.

— Иди сюда. Вот, намажься.

— Зачем?

— Ты себя со стороны видел, Свекла Вареная?

— Мне не надо, — попытался он отбрыкнуться, но это не так-то просто сделать.

Я ухватил его и стянул с плеч рубашку, прижав локти к бокам, чтобы не дергался.

— Стоять, Зорька!

— Это произвол! — вырывался от меня, все еще хохоча. — Насилие над личностью! Я подам на тебя в суд!

— Подай, подай, — ласково приговаривал я, густо намазывая его плечи кремом. Хорошо, что он не оставляет жирных пятен, а то бы мы оба были вымазаны кремом с ног до головы. — Подожди, еще и на лицо надо. Не дергайся.

Митрич успокоился и подставил свою моську, прикрыв глаза. Я нанес средство на лоб, нос и скулы и легкими касаниями распределил по его покрасневшей коже.

— Не у всех же такая дубленая кожа, как у нас с Сергеем. У него тоже сразу загар темный ложится. Да?

— Угу, — парень приоткрыл аквамариновый глаз. — А ты мажешь прочти профессионально.

— Опыт большой, — похвастался я. На хрен я это сказал?!

— Трепло, — покачал он головой и отошел на шаг. — Пошли, у меня аппетит проснулся, все уже давно нас ждут.

Спрятав канистру под одеждой, мы благополучно пересекли КПП.

Недоразумение

Все наши друзья собрались у палаток с едой.

Цены на таких мероприятиях запредельные, но если жрать захочешь, то раскошелишься. Васька взял для меня, как обычно, несколько кусков мяса и овощи, но не доглядел и в моей тарелке оказался еще и маринованный лук, который я терпеть не могу.

Все устроились тесным кружком прямо на траве подальше от толпы.

Завтрак больше походил на обед, но никто такого рода проблемами не заморачивался. Втихую разлив коньяк, чокнулись за знакомство и приступили к трапезе. Разговор тек непринужденно и легко. Валерка оказался на удивление приятным собеседником, и его жена Полина тоже выдавала неожиданно здравомыслящие вещи, несмотря что блондинка. Сергей только как-то с плохо скрываемым недоверием поглядывал в мою сторону, но с Васькой и Юлькой вел себя достаточно просто. Единственная Яна выдавала перлы, от которых даже я терялся. Она то чуть ли не висела на Сергее, то переключала свой шарм на меня, то пыталась как-то поддеть Митрича, но он, к его чести нужно отметить, не реагировал на нее вообще никак. Игнорировал полностью.

Ребята жили в пятистах километрах южнее. Приехали сюда первый раз. Валерка и Полина поженились несколько месяцев назад и души друг в друге не чаяли. Яна была ее давняя подружка, а парни учились все вместе еще в школе, но теперь каждый занимался своим делом.

Я отставил тарелку с едой в общую кучу и полез за канистрой. Пока крутился и припрятывал ее от посторонних взглядов, пропустил момент, как Митрич вилкой тыкает в моей тарелке, накалывая лук. Абсолютно не смущаясь, будто так и надо и он это делает постоянно.

— Ты что?! — притворно возмутился я.

— А чего? — не понял он.

— Это моя тарелка!

— И? Ты же все равно его не ешь.

— Но это моя тарелка!

— Тебе жалко?

— Подушкам вообще слово не давали.

— ШТА?!

— Тайм-аут, девочки, — попыталась урезонить нас Юлька. — Он просто не любит, когда на его вещи кто-то претендует, — объяснила Митричу. — Давай я с тобой своим луком поделюсь.

— А ты не будешь? — он якобы обиженно хлюпнул носом. Переигрываешь, зараза.

— Кушай, кушай на здоровье, — приговаривала Юлька, перекидывая со своей тарелки в его. — Мне для тебя ничего не жалко. Я не то, что этот жадина. Ну его, не играйся с ним.

— Не буду, — пообещал Митрич и показал мне язык.

Вот паршивец! Я удовлетворенно хмыкнул, наблюдая, как он уплетает за обе щеки.