Фандом: Ориджиналы. Если перевести народную мудрость на современный лад, то получится, что «встречают по аватарке, провожают по плейлисту». А если в одном месте собираются любители российской рок-музыки, то можно с уверенностью сказать, что они все в некотором роде уже друзья и товарищи по музыкальным вкусам. Что не может не радовать.
91 мин, 10 сек 8429
Он резко повернулся. Глаза вспыхнули лазурным огнем.
— А чего на тебя смотреть-то? Краска в волосах осталась. Сколько лицо не три, а с головы все равно еще грязь течет.
— А сказать сложно?
— Сложно, — Митрич, не выключая воду, пошел вытираться.
Я одновременно намыливал голову и поглядывал, как тот одевается. А он очень не плохо сложен, только ростом не вышел. Крепкие плечи, сильные руки, гибкий торс, упругие ягодицы. И крестец. Его ямочки притягивали взгляд. Пришлось дать себе мысленного пинка и напомнить, что я пока еще больше интересуюсь женскими особями.
Когда Митрич вышел, я, не дожидаясь пока вода с меня начнет течь прозрачная, ломанулся следом. Не вытираясь, натянул на влажное тело футболку, шорты и рванул на выход.
Парень не торопясь подходил к нашей стоянке. Я с шумом и топотом догнал его.
— Чего ушел, не дождался?
Он посмотрел на меня, как на недоразвитого.
— Ты боишься опять потеряться?
— Да, — соврал я.
— Как ты до третьего десятка дожил без постоянного контроля со стороны?
— Видишь, хреново дожил. Все время куда-то пропадаю.
Нас встретил Василий.
— Попытка реанимировать палатку привела к тому, что жить там можно, но только с хроническим насморком.
— Воняет? — догадался я.
— Еще как! Что ты жрешь, что из тебя такие побочные продукты выходят?
— Может это из-за лекарства?
— Какого лекарства? — насторожился Митрич.
— Вот, — Юлька достала баночку с таблетками.
У парня кровь отлила от лица, когда он прочитал название.
— Ты принимал это? — спросил у меня.
— Да.
— А инструкцию читал?
— Читал, — убедительно соврал я.
— И алкоголь принимал?
— Нет.
— Вот ты звездун! — отмахнулся Митрич. — Что у тебя болело, что ты этим пользовался?
— Зуб, — тут я не врал.
— А сейчас болит?
— Нет. Все нормально.
— Ты — идиотик? Да?
— Я сейчас опять обижусь, — пришлось его предупредить.
— Не пей ничего крепче воды, пока глотаешь эти таблетки. Сегодняшняя ночь закончилась легким испугом, а могло быть и хуже. Намного.
— А ты-то откуда знаешь? — еще не хватало чтобы меня каждый недомерок учил.
— Знаю, — отрезал он, закрывая тему. — И при первой возможности обратись к врачу. С этим не шутят.
— Хватит препираться, Никита, — поддержал его брат. — Сходи к машине, обнови флягу. То что ты не пьешь еще не значит, что и мы не будем. Заодно помоги Митричу палатку унести.
Мы собрали теперь уже не нужную палатку и побрели к парковке. Палаточный городок был пёстрым, ярким, неповторяющимся. Каких только форм, конфигураций и фасонов палаток не придумали. И одноместные шалашики, и многокомнатные хоромы, и низкие, и в полный рост. На некоторых красовались отпечатки предыдущих «ПроДвижений», к другим прикреплены флаги с названием города или любимой группы.
Их машина оказалась маленькой трехдверной Suzuki. В такой крохе даже этому невысокому парню спать было бы неудобно.
Закинули в верхний багажник сверток, но Митрич не торопился уходить.
— Подожди. Мне переодеться нужно.
Я равнодушно оперся о машину и поглядывал по сторонам. Парень скинул с себя футболку, расстелил ее на заднем сидении, потом забрался внутрь и вытащил свою сумку со шмотками. Стянул штаны, кинул их себе на колени, прикрывая пах.
Хосподи, боже! Он стесняется, что ли?!
От этой неожиданной мысли почему-то стало смешно. И как-то немного нелепо. И неожиданно мило.
Он смущается? Какая прелесть!
В наглую просунув голову в салон, решил проверить этот факт.
— Митрич, а это чья машина?
— Валеркина, — буркнул, незаметно поправляя на себе штаны.
— Ты рубашку с длинным рукавом возьми, а то вон уже руки и плечи все обгорели.
Я продолжал, не отрываясь пялиться на него.
— А вечером похолодание обещали. У тебя теплые вещи есть?
— Есть немного, — огрызнулся с ответ. Уши заметно покраснели и он продолжал не смотреть в мою сторону.
— Я тебе свою толстовку могу одолжить. Ты не брезгуешь в чужих вещах спать? А? — я потянул за штанину, стараясь приоткрыть то, что он там прятал от моих глаз.
— Спроси меня об этом еще раз ближе к вечеру, — рыкнул Митрич и поднял на меня свои голубые озера. Я немного опять притормозил наслаждаясь этим чистым цветом. — И вообще закрой дверь с той стороны!
Все-таки я его засмущал! Хи-хи!
Эта радостная новость теплом разлилась по еще не совсем здоровому организму.
Милашка!
Он переоделся и мы побрели в сторону нашей машины.
Я залез в тайник, достал канистру коньяка.
— Полумеры не для вас, — хмыкнул он, держа флягу, пока я наливал в нее горячительную жидкость.
— Это наше «извини» за испорченную палатку, — объяснил я.
— Но ты все равно еще должен мне новую, — напомнил Митрич.
— Как скажешь, — фыркнул в ответ, — подожди, мне тоже переодеться нужно.
В отличие от парня я не стал заморачиваться и прятаться в салоне. Подтянув сумку с одеждой на переднее пассажирское место, начал раздеваться, стоя передом к раскрытой двери.
— Тут же люди вокруг! Тебе не стыдно?
— А чего на тебя смотреть-то? Краска в волосах осталась. Сколько лицо не три, а с головы все равно еще грязь течет.
— А сказать сложно?
— Сложно, — Митрич, не выключая воду, пошел вытираться.
Я одновременно намыливал голову и поглядывал, как тот одевается. А он очень не плохо сложен, только ростом не вышел. Крепкие плечи, сильные руки, гибкий торс, упругие ягодицы. И крестец. Его ямочки притягивали взгляд. Пришлось дать себе мысленного пинка и напомнить, что я пока еще больше интересуюсь женскими особями.
Когда Митрич вышел, я, не дожидаясь пока вода с меня начнет течь прозрачная, ломанулся следом. Не вытираясь, натянул на влажное тело футболку, шорты и рванул на выход.
Парень не торопясь подходил к нашей стоянке. Я с шумом и топотом догнал его.
— Чего ушел, не дождался?
Он посмотрел на меня, как на недоразвитого.
— Ты боишься опять потеряться?
— Да, — соврал я.
— Как ты до третьего десятка дожил без постоянного контроля со стороны?
— Видишь, хреново дожил. Все время куда-то пропадаю.
Нас встретил Василий.
— Попытка реанимировать палатку привела к тому, что жить там можно, но только с хроническим насморком.
— Воняет? — догадался я.
— Еще как! Что ты жрешь, что из тебя такие побочные продукты выходят?
— Может это из-за лекарства?
— Какого лекарства? — насторожился Митрич.
— Вот, — Юлька достала баночку с таблетками.
У парня кровь отлила от лица, когда он прочитал название.
— Ты принимал это? — спросил у меня.
— Да.
— А инструкцию читал?
— Читал, — убедительно соврал я.
— И алкоголь принимал?
— Нет.
— Вот ты звездун! — отмахнулся Митрич. — Что у тебя болело, что ты этим пользовался?
— Зуб, — тут я не врал.
— А сейчас болит?
— Нет. Все нормально.
— Ты — идиотик? Да?
— Я сейчас опять обижусь, — пришлось его предупредить.
— Не пей ничего крепче воды, пока глотаешь эти таблетки. Сегодняшняя ночь закончилась легким испугом, а могло быть и хуже. Намного.
— А ты-то откуда знаешь? — еще не хватало чтобы меня каждый недомерок учил.
— Знаю, — отрезал он, закрывая тему. — И при первой возможности обратись к врачу. С этим не шутят.
— Хватит препираться, Никита, — поддержал его брат. — Сходи к машине, обнови флягу. То что ты не пьешь еще не значит, что и мы не будем. Заодно помоги Митричу палатку унести.
Мы собрали теперь уже не нужную палатку и побрели к парковке. Палаточный городок был пёстрым, ярким, неповторяющимся. Каких только форм, конфигураций и фасонов палаток не придумали. И одноместные шалашики, и многокомнатные хоромы, и низкие, и в полный рост. На некоторых красовались отпечатки предыдущих «ПроДвижений», к другим прикреплены флаги с названием города или любимой группы.
Их машина оказалась маленькой трехдверной Suzuki. В такой крохе даже этому невысокому парню спать было бы неудобно.
Закинули в верхний багажник сверток, но Митрич не торопился уходить.
— Подожди. Мне переодеться нужно.
Я равнодушно оперся о машину и поглядывал по сторонам. Парень скинул с себя футболку, расстелил ее на заднем сидении, потом забрался внутрь и вытащил свою сумку со шмотками. Стянул штаны, кинул их себе на колени, прикрывая пах.
Хосподи, боже! Он стесняется, что ли?!
От этой неожиданной мысли почему-то стало смешно. И как-то немного нелепо. И неожиданно мило.
Он смущается? Какая прелесть!
В наглую просунув голову в салон, решил проверить этот факт.
— Митрич, а это чья машина?
— Валеркина, — буркнул, незаметно поправляя на себе штаны.
— Ты рубашку с длинным рукавом возьми, а то вон уже руки и плечи все обгорели.
Я продолжал, не отрываясь пялиться на него.
— А вечером похолодание обещали. У тебя теплые вещи есть?
— Есть немного, — огрызнулся с ответ. Уши заметно покраснели и он продолжал не смотреть в мою сторону.
— Я тебе свою толстовку могу одолжить. Ты не брезгуешь в чужих вещах спать? А? — я потянул за штанину, стараясь приоткрыть то, что он там прятал от моих глаз.
— Спроси меня об этом еще раз ближе к вечеру, — рыкнул Митрич и поднял на меня свои голубые озера. Я немного опять притормозил наслаждаясь этим чистым цветом. — И вообще закрой дверь с той стороны!
Все-таки я его засмущал! Хи-хи!
Эта радостная новость теплом разлилась по еще не совсем здоровому организму.
Милашка!
Он переоделся и мы побрели в сторону нашей машины.
Я залез в тайник, достал канистру коньяка.
— Полумеры не для вас, — хмыкнул он, держа флягу, пока я наливал в нее горячительную жидкость.
— Это наше «извини» за испорченную палатку, — объяснил я.
— Но ты все равно еще должен мне новую, — напомнил Митрич.
— Как скажешь, — фыркнул в ответ, — подожди, мне тоже переодеться нужно.
В отличие от парня я не стал заморачиваться и прятаться в салоне. Подтянув сумку с одеждой на переднее пассажирское место, начал раздеваться, стоя передом к раскрытой двери.
— Тут же люди вокруг! Тебе не стыдно?
Страница 9 из 25
