Фандом: Ориджиналы. Если перевести народную мудрость на современный лад, то получится, что «встречают по аватарке, провожают по плейлисту». А если в одном месте собираются любители российской рок-музыки, то можно с уверенностью сказать, что они все в некотором роде уже друзья и товарищи по музыкальным вкусам. Что не может не радовать.
91 мин, 10 сек 8437
К двенадцати часам подгребли к сцене. К самим музыкантам не полезли, там фанатов пруд пруди, пошли опять на левую трибуну.
Несмотря на жару, вчерашнее похмелье и достаточно раннее время, поклонников Кости было не меньше, чем на хедлайнерах. Молодцы.
Выступление задержали на полчаса, настраивали аппаратуру и звук. Но когда грянули первые аккорды, восторгам фанатов не было предела.
— … Нас точит семя орды,
Нас гнет ярмо басурман,
Но в наших венах кипит
Небо славян.
И от Крымских берегов
До ледяной Колымы
Все — это наша земля!
Все — это мы!
— А давно он эту песню написал? — поинтересовался я.
— Ты что?! — возмущенно удивился Валера. — Ей уже сто лет!
— Ну надо же!
Все поле опять накрыло волной единой энергетики. Всплеск, порыв, шквал позитива неудержимо пронизывал всех и каждого кто был в этот момент в этом месте и в это время.
— А сколько здесь народу? — спросил Митрич, к которому я протиснулся поближе.
— В прошлом году было сто пятьдесят тысяч.
— А сейчас?
— Наверняка не меньше.
— Ва-а, — протянул он. Его глаза блестели, светились. Он таращился вокруг своими голубыми глазищами и, не переставая, крутился, задевая меня, разглядывая все вокруг, будто в первый раз видит. Чертяка.
Концерт начался позже, но закончился по расписанию. Обидно. И не было его стареньких хитов, которые я знал еще со школы. Жаль, жаль.
Следующий исполнитель был нам не очень интересен и мы выползли из фанзоны, направились опять прогуливаться по территории.
Неожиданно над полем пронесся истребитель, оставляя за собой шлейф оглушительной звуковой волны. От неожиданности Ксюшка взвизгнула и закрыла ручками уши. Мы с открытыми ртами остались стоять, глядя, как в небе над нашими головами «танцует» самолет. Затем к нему присоединился еще один. За их пируэтами мы наблюдали, широко раскрыв рот и зажав уши. На смену им показались еще три красавца-истребителя. Острые, строгие линии, красные полосы на голубом фоне. Они летели так низко, что при желании можно было разглядеть пилотов в кабине.
— Потрясающе, — пробормотал Митрич, запрокинув голову.
— Это «Орлы Отчизны», — объяснил я. — Они каждый год выступают.
Со сцены полковник воздушных войск рассказывал, какие фигуры высшего пилотажа сейчас демонстрируют летчики. Кого как зовут, кто в каком звании и сколько полетов совершил.
Все достали телефоны, камеры и снимали, как над нашими головами с достоинством проносились самолеты. Зрелище впечатляло. Ощущение восторга и гордости не покидало на протяжении всего выступления.
Когда они закончили, меня начали грызть какие-то сомнения. Казалось, что я что-то забыл? Или наоборот вспоминать начал?
К нам подошла девушка-организатор и показала брошюрку. Тут же есть территория с военной техникой! Точно!
Прихватив всю нашу толпу, потащил их смотреть танки и бронетранспортеры. Там стояло около двадцати единиц боевой техники, которые разрешалось осматривать изнутри. Можно было ручки и рычаги покрутить, чем и воспользовались Яна и Полина, а Валера с Сергеем демонстрировали свои познания. По громкоговорителю вещали, что, принимая участие в конкурсах, заработанные баллы можно обменять на футболку, кепку, дорожную сумку или еще какой-нибудь сувенир. Больше всего мне понравился слоган этого мероприятия. «Наши вежливые люди» — гласила надпись на футболках с военной атрибутикой. Забавно.
Пока оглядывался, неожиданно услышал сзади резкий окрик:
— Рядовой Максимов! Почему не по форме?
Обернувшись, наткнулся на насмешливые знакомые глаза.
— Здравия желаю, товарищ полковник!
— Здравия он мне желает, — усмехнулся тот в ответ. — Чего вчера-то не пришел? Отлеживался, поди?
— И не говори, — мы по-дружески обнялись. — Только сейчас вспомнил, что сюда уже приходил.
Моя семья и Митрич с интересом наблюдали за нашим разговором.
— Знакомьтесь, ребята. С этим человеком мы в учебке вместе были. А теперь он полковник, — я со значением поднял вверх палец.
— И ты бы тоже стал, если бы не отозвали тебя так быстро.
— А чего отозвали? Откосил? — решил пошутить Митрич.
— Нет, — строго ответил мой старый кореш, — его демобилизовали. В связи со смертью родителей, его младший брат остался сиротой, а он, как единственный совершеннолетний, стал его опекуном.
У мелкого отлила кровь от лица.
— Прости, Никита. Я не знал, — пробормотал Митрич.
— Ну, ты и не должен всего знать, иначе тебе нужно идти в Академию Наук, а не на «ПроДвижение», — попытался я успокоить шуткой. — Это все уже давно было. И Васька, смотри, какой большой стал. У него уже самого дети есть. В моей помощи не нуждается. А я в его — очень.
— Врет он все, — брат протянул руку для знакомства сослуживцу. — Но я полностью согласен, что если бы ему не пришлось пойти работать, то военный из него получился бы показательный.
— Показательный распиздяй, — подсказал я.
— Неправда, — заспорила Юлька, — не уничижай себя. Ты справился там, где не все взрослые и состоявшиеся люди преуспевают. Ты наша умничка и гордость, — она встала на цыпочки и чмокнула меня в щеку.
Несмотря на жару, вчерашнее похмелье и достаточно раннее время, поклонников Кости было не меньше, чем на хедлайнерах. Молодцы.
Выступление задержали на полчаса, настраивали аппаратуру и звук. Но когда грянули первые аккорды, восторгам фанатов не было предела.
— … Нас точит семя орды,
Нас гнет ярмо басурман,
Но в наших венах кипит
Небо славян.
И от Крымских берегов
До ледяной Колымы
Все — это наша земля!
Все — это мы!
— А давно он эту песню написал? — поинтересовался я.
— Ты что?! — возмущенно удивился Валера. — Ей уже сто лет!
— Ну надо же!
Все поле опять накрыло волной единой энергетики. Всплеск, порыв, шквал позитива неудержимо пронизывал всех и каждого кто был в этот момент в этом месте и в это время.
— А сколько здесь народу? — спросил Митрич, к которому я протиснулся поближе.
— В прошлом году было сто пятьдесят тысяч.
— А сейчас?
— Наверняка не меньше.
— Ва-а, — протянул он. Его глаза блестели, светились. Он таращился вокруг своими голубыми глазищами и, не переставая, крутился, задевая меня, разглядывая все вокруг, будто в первый раз видит. Чертяка.
Концерт начался позже, но закончился по расписанию. Обидно. И не было его стареньких хитов, которые я знал еще со школы. Жаль, жаль.
Следующий исполнитель был нам не очень интересен и мы выползли из фанзоны, направились опять прогуливаться по территории.
Неожиданно над полем пронесся истребитель, оставляя за собой шлейф оглушительной звуковой волны. От неожиданности Ксюшка взвизгнула и закрыла ручками уши. Мы с открытыми ртами остались стоять, глядя, как в небе над нашими головами «танцует» самолет. Затем к нему присоединился еще один. За их пируэтами мы наблюдали, широко раскрыв рот и зажав уши. На смену им показались еще три красавца-истребителя. Острые, строгие линии, красные полосы на голубом фоне. Они летели так низко, что при желании можно было разглядеть пилотов в кабине.
— Потрясающе, — пробормотал Митрич, запрокинув голову.
— Это «Орлы Отчизны», — объяснил я. — Они каждый год выступают.
Со сцены полковник воздушных войск рассказывал, какие фигуры высшего пилотажа сейчас демонстрируют летчики. Кого как зовут, кто в каком звании и сколько полетов совершил.
Все достали телефоны, камеры и снимали, как над нашими головами с достоинством проносились самолеты. Зрелище впечатляло. Ощущение восторга и гордости не покидало на протяжении всего выступления.
Когда они закончили, меня начали грызть какие-то сомнения. Казалось, что я что-то забыл? Или наоборот вспоминать начал?
К нам подошла девушка-организатор и показала брошюрку. Тут же есть территория с военной техникой! Точно!
Прихватив всю нашу толпу, потащил их смотреть танки и бронетранспортеры. Там стояло около двадцати единиц боевой техники, которые разрешалось осматривать изнутри. Можно было ручки и рычаги покрутить, чем и воспользовались Яна и Полина, а Валера с Сергеем демонстрировали свои познания. По громкоговорителю вещали, что, принимая участие в конкурсах, заработанные баллы можно обменять на футболку, кепку, дорожную сумку или еще какой-нибудь сувенир. Больше всего мне понравился слоган этого мероприятия. «Наши вежливые люди» — гласила надпись на футболках с военной атрибутикой. Забавно.
Пока оглядывался, неожиданно услышал сзади резкий окрик:
— Рядовой Максимов! Почему не по форме?
Обернувшись, наткнулся на насмешливые знакомые глаза.
— Здравия желаю, товарищ полковник!
— Здравия он мне желает, — усмехнулся тот в ответ. — Чего вчера-то не пришел? Отлеживался, поди?
— И не говори, — мы по-дружески обнялись. — Только сейчас вспомнил, что сюда уже приходил.
Моя семья и Митрич с интересом наблюдали за нашим разговором.
— Знакомьтесь, ребята. С этим человеком мы в учебке вместе были. А теперь он полковник, — я со значением поднял вверх палец.
— И ты бы тоже стал, если бы не отозвали тебя так быстро.
— А чего отозвали? Откосил? — решил пошутить Митрич.
— Нет, — строго ответил мой старый кореш, — его демобилизовали. В связи со смертью родителей, его младший брат остался сиротой, а он, как единственный совершеннолетний, стал его опекуном.
У мелкого отлила кровь от лица.
— Прости, Никита. Я не знал, — пробормотал Митрич.
— Ну, ты и не должен всего знать, иначе тебе нужно идти в Академию Наук, а не на «ПроДвижение», — попытался я успокоить шуткой. — Это все уже давно было. И Васька, смотри, какой большой стал. У него уже самого дети есть. В моей помощи не нуждается. А я в его — очень.
— Врет он все, — брат протянул руку для знакомства сослуживцу. — Но я полностью согласен, что если бы ему не пришлось пойти работать, то военный из него получился бы показательный.
— Показательный распиздяй, — подсказал я.
— Неправда, — заспорила Юлька, — не уничижай себя. Ты справился там, где не все взрослые и состоявшиеся люди преуспевают. Ты наша умничка и гордость, — она встала на цыпочки и чмокнула меня в щеку.
Страница 17 из 25
