Дорога прошла как в тумане. Скрюченный сон в самолете, томительное ожидание вертолета в Воркуте, возня с ящиками, дребезжащий полет над тундрой, которую по темному времени не разглядеть, и вот уже лопасти вертолета остановили вращение, показывая, что я на месте. Заглянув в иллюминатор, увидел лишь отблески огней самого вертолета. Безотчетный страх, временно задушенный хлопотами, подступил с новой силой.
108 мин, 38 сек 16140
Удары и скрежет по дверям мешали думать, царапали сердце. Что бы отвлечься, я решил задать давно волновавший меня вопрос. Ведь перед смертью никому нет резона врать.
— Почему вы остались в поселке? — спросил я. — У вас же была возможность бежать в Воркуту. Так бежали бы со всех ног…
Павел посмотрел на меня исподлобья, щурясь от света моего слабеющего фонарика, и его ответ на мгновение ввел меня в ступор.
— Нельзя нам бежать.
— Почему?
— Будет озарение — поймешь, а смысла объяснять нет. Да и не успею рассказать…
— А… Объект влияет… — догадался я вслух и улыбнулся. — У меня случилось что-то похожее в архиве… Как будто бы я…
Наверное в моих словах было слишком много иронии, потому что Хромов поднял голову и, блеснув золотым зубом, усмехнулся.
— Все так, Антон, все так, — сказал он. — Только тебе сейчас не понять нас. И потом тоже не понять. Не успеешь ты идеей проникнуться — погибнешь прежде. Только умрешь ты как обычный, никому не нужный человечек… Разве что, себе нужный, да и то не очень. А мы умрем достойно.
В словах Хромова звучало столько спокойствия, что я невольно ему позавидовал.
— Ну, достойно, так достойно, — подытожил я, не имея желания тратить последние минуты на бессмысленный разговор. И так стало ясно, что они помешались. А может, объект им мозги запудрил каким-то образом. Видимо, так. Эх, многое понимаешь, когда уже не надо. И все вот так в жизни — только начнет человек в ней разбираться, и вот тут бы и жить… Ан нет, помирать надо…
Мы вдруг заметили, что возня у дверей стихла. Прошло десять секунд. Минута. Я чувствовал, что становлюсь мокрым от пота в этом ледяном ангаре. Тишина была невыносимой. В душу вползал страх, самый настоящий панический страх смерти, который до сих был замаскирован беготней и разговорами. Наконец, он достиг такой силы, что еще чуть-чуть, и я заорал бы в полный голос, и открыл бы стрельбу, окончательно теряя голову. Но затем каким-то шестым чувством я ощутил, что все переменилось. Не знаю, что такое я почувствовал, но страх ушел. Всем существом я понял, что пошла отсрочка. Словно я уже умер, и сейчас пошла бонусная жизнь. Как в конце фильма, когда финальные титры прерываются, и идут какие-то отрывки, не вошедшие в фильм, но показавшиеся создателям интересными. И вот зритель, не успевший покинуть зал, оборачивается, радуется, что задержался, и смотрит…
От этой мысли я гулко рассмеялся и собратья по несчастью удивленно подняли глаза. Но наваждение уже прошло. Или нет?
— Когда они перешли к активным действиям? — спросил я новым, незнакомым голосом, чувствуя в душе подъем каких-то неведомых сил. Мне даже показалось, что человеку, спрашивающему таким голосом, сказать неправду невозможно.
— Месяц назад, — удивленно ответил Хромов.
— Почему вы их не смели ночным рейдом?
— Их много, а оружия у нас — мало. А войти в корабль мы не можем. Нужна схема его расположения под землей.
Значит, все-таки корабль… Я прислушался. С улицы донесся гул, сначала легкий, но он постепенно нарастал, вибрируя в ушах. Гул приближался к воротам, и тут я понял, что это работа двигателя, нервная, с надрывами, и тут же ворота хрустнули, лопнули с металлическим звуком створки, и в проломленный проем со скрежетом ворвался гусеничный вездеход, похожий на бронетранспортер, осветив желтыми фарами нутро ангара. Ослепленный и ошарашенный, я дернулся было в сторону, но тут вездеход резко остановился в трех метрах, клюнув носом.
Подкрепление с базы, или…
Дверь откинулась и в перекрестном свете наших фонариков оказалась светлая женская головка.
Неужели Лика?! Сильна малышка!
Однако я сразу понял, что наверняка из мглы за вездеходом к пролому ринутся мутанты.
— Лика! — крикнул я. — Оставайся там, мы принесем топливо!
Она услышала, уставилась на меня, а я уже закинул ремень автомата на плечо и устремился к канистрам, крича Хромову бежать за мной, а Павлу — прикрывать. Вместе с Хромовым мы схватили по две канистры, и дернулись к вездеходу, но уже под треск автомата — мутанты не дали и пяти секунд на раздумья. Хорошо, что мы здесь, а то у Лики не было бы шансов заправиться, радостно думал я. Очевидно, под шумок, или до шума, она проникла в первый ремонтный цех, завела вездеход, в котором было немного горючего, и направилась сюда пополнить его, чтобы хватило до Воркуты. Но обидную мысль, что она собиралась уехать без меня, додумывать уже было некогда.
— Заправимся в тундре! — крикнул я, подавая ей канистры. — Подвигайся же! Павел, залезай!
Павел перекинул пустой автомат за спину и нырнул в вездеход, оттеснив Лику вглубь, а я сунул ему поставленные на кузов две канистры Хромова, который теперь прикрывал посадку. Пахнуло разложением. Я оглянулся — желтые морды уже совсем близко.
— Хромов, пора! — я полез внутрь.
Хромов протиснулся назад и чуть не обжег меня нагретым стволом автомата, который я еле успел отвести от лица.
— Нужен еще бензин! — с мольбой воскликнула Лика.
— Поздно, — сказал я и потянулся, чтобы закрыть дверь.
— Почему вы остались в поселке? — спросил я. — У вас же была возможность бежать в Воркуту. Так бежали бы со всех ног…
Павел посмотрел на меня исподлобья, щурясь от света моего слабеющего фонарика, и его ответ на мгновение ввел меня в ступор.
— Нельзя нам бежать.
— Почему?
— Будет озарение — поймешь, а смысла объяснять нет. Да и не успею рассказать…
— А… Объект влияет… — догадался я вслух и улыбнулся. — У меня случилось что-то похожее в архиве… Как будто бы я…
Наверное в моих словах было слишком много иронии, потому что Хромов поднял голову и, блеснув золотым зубом, усмехнулся.
— Все так, Антон, все так, — сказал он. — Только тебе сейчас не понять нас. И потом тоже не понять. Не успеешь ты идеей проникнуться — погибнешь прежде. Только умрешь ты как обычный, никому не нужный человечек… Разве что, себе нужный, да и то не очень. А мы умрем достойно.
В словах Хромова звучало столько спокойствия, что я невольно ему позавидовал.
— Ну, достойно, так достойно, — подытожил я, не имея желания тратить последние минуты на бессмысленный разговор. И так стало ясно, что они помешались. А может, объект им мозги запудрил каким-то образом. Видимо, так. Эх, многое понимаешь, когда уже не надо. И все вот так в жизни — только начнет человек в ней разбираться, и вот тут бы и жить… Ан нет, помирать надо…
Мы вдруг заметили, что возня у дверей стихла. Прошло десять секунд. Минута. Я чувствовал, что становлюсь мокрым от пота в этом ледяном ангаре. Тишина была невыносимой. В душу вползал страх, самый настоящий панический страх смерти, который до сих был замаскирован беготней и разговорами. Наконец, он достиг такой силы, что еще чуть-чуть, и я заорал бы в полный голос, и открыл бы стрельбу, окончательно теряя голову. Но затем каким-то шестым чувством я ощутил, что все переменилось. Не знаю, что такое я почувствовал, но страх ушел. Всем существом я понял, что пошла отсрочка. Словно я уже умер, и сейчас пошла бонусная жизнь. Как в конце фильма, когда финальные титры прерываются, и идут какие-то отрывки, не вошедшие в фильм, но показавшиеся создателям интересными. И вот зритель, не успевший покинуть зал, оборачивается, радуется, что задержался, и смотрит…
От этой мысли я гулко рассмеялся и собратья по несчастью удивленно подняли глаза. Но наваждение уже прошло. Или нет?
— Когда они перешли к активным действиям? — спросил я новым, незнакомым голосом, чувствуя в душе подъем каких-то неведомых сил. Мне даже показалось, что человеку, спрашивающему таким голосом, сказать неправду невозможно.
— Месяц назад, — удивленно ответил Хромов.
— Почему вы их не смели ночным рейдом?
— Их много, а оружия у нас — мало. А войти в корабль мы не можем. Нужна схема его расположения под землей.
Значит, все-таки корабль… Я прислушался. С улицы донесся гул, сначала легкий, но он постепенно нарастал, вибрируя в ушах. Гул приближался к воротам, и тут я понял, что это работа двигателя, нервная, с надрывами, и тут же ворота хрустнули, лопнули с металлическим звуком створки, и в проломленный проем со скрежетом ворвался гусеничный вездеход, похожий на бронетранспортер, осветив желтыми фарами нутро ангара. Ослепленный и ошарашенный, я дернулся было в сторону, но тут вездеход резко остановился в трех метрах, клюнув носом.
Подкрепление с базы, или…
Дверь откинулась и в перекрестном свете наших фонариков оказалась светлая женская головка.
Неужели Лика?! Сильна малышка!
Однако я сразу понял, что наверняка из мглы за вездеходом к пролому ринутся мутанты.
— Лика! — крикнул я. — Оставайся там, мы принесем топливо!
Она услышала, уставилась на меня, а я уже закинул ремень автомата на плечо и устремился к канистрам, крича Хромову бежать за мной, а Павлу — прикрывать. Вместе с Хромовым мы схватили по две канистры, и дернулись к вездеходу, но уже под треск автомата — мутанты не дали и пяти секунд на раздумья. Хорошо, что мы здесь, а то у Лики не было бы шансов заправиться, радостно думал я. Очевидно, под шумок, или до шума, она проникла в первый ремонтный цех, завела вездеход, в котором было немного горючего, и направилась сюда пополнить его, чтобы хватило до Воркуты. Но обидную мысль, что она собиралась уехать без меня, додумывать уже было некогда.
— Заправимся в тундре! — крикнул я, подавая ей канистры. — Подвигайся же! Павел, залезай!
Павел перекинул пустой автомат за спину и нырнул в вездеход, оттеснив Лику вглубь, а я сунул ему поставленные на кузов две канистры Хромова, который теперь прикрывал посадку. Пахнуло разложением. Я оглянулся — желтые морды уже совсем близко.
— Хромов, пора! — я полез внутрь.
Хромов протиснулся назад и чуть не обжег меня нагретым стволом автомата, который я еле успел отвести от лица.
— Нужен еще бензин! — с мольбой воскликнула Лика.
— Поздно, — сказал я и потянулся, чтобы закрыть дверь.
Страница 20 из 30
