Недра Страха. Начало

Но рука почему-то не послушалась… А Зекта подернулась дымкой и исчезла, как исчезла и пирамида корабля за ее спиной, перила, на которые она облокачивалась, и я в ужасе зажмурился. А когда открыл глаза, не выдержав сильной боли в затылке, то моему взору предстал серый растрескавшийся потолок, стены, окно, и стоящая у окна девушка. Я узнал ее.

— Лика, — позвал я тихо, и девушка резко обернулась. Она держала в руках сигарету и меня замутило от табачного запаха.

Лика посмотрела на меня, затушила сигарету, и, подойдя, присела на угол кровати. Я попытался приподняться, хотя голова сильно кружилась, но Лика надавила на грудь, возвращая меня в прежнее положение.

— Полежи пока, сейчас врач придет, осмотрит тебя. Сотрясение на ногах переносить вредно.

— Хорошо, — промямлил я. — Только не кури больше. Тошнит. И еще здесь ноет… — тут я пошевелил правой рукой и приподнял ее — предплечье было перебинтовано.

— Лежи-лежи.

— Прости, Лика, это я оплошал… Я-то думал, что умнее всех, хотел разобраться со «странными» снаружи и под дулом автомата отправить их в поселок. А они проследили связь между нашим общением и твоим появлением на вездеходе. Поди сразу смекнули, что нам с ними не по пути… Это Хромов ударил сзади, да?

— Нет…

— Павел? Не ожидал от него… А тебя просто схватили? Не били, надеюсь? — я приподнялся на подушках, пытаясь разглядеть на лице Лики следы побоев.

— Да нет же. На крыше был мутант. Зацепился за вездеход, наверное, еще в ангаре. Спрыгнул за тобой, и прутом по затылку… Хорошо еще, ты в шапке был, а то бы все. А когда прилаживался воткнуть в тебя прут, я его застрелила. Потом мы втащили тебя внутрь, залили бензин, и приехали сюда.

— Вот как… Значит, мы не под арестом? А как ты объяснила свое появление?

— Победителей не судят, — сказала Лика. — А если судят, то оправдывают.

Я задумался. Что ж, не самый плохой расклад.

— А как ты попала в вездеход?

— Так, как ты и подумал, — спокойно ответила Лика и сразу перевела разговор: — Лучше расскажи, что за Зекта такая? — из ее голоса вдруг исчезло равнодушие и я, несмотря на головную боль, невольно улыбнулся. Неужели Лика ревнует?

— Дай вспомнить… Сон сейчас снился. Там девушка была красивая. В переливающейся одежде. Она стояла на фоне… синей пирамиды, но мы называли ее кораблем… Вернее, думали про пирамиду, что это корабль.

— Ты имеешь в виду объект?

— Нет, — убежденно ответил я. — Хотя… может действительно ассоциации… — тут у меня так заныла голова, что думать стало невозможно.

Лика, внимательно наблюдавшая за моим перекосившимся лицом, похлопала меня по бедру и встала.

— Пойду за врачом — он просил зайти за ним, когда ты очнешься.

— Знаешь, хорошо, что у нас осталась свобода передвижения. Мы что-нибудь придумаем.

Лика подняла глаза к потолку и пожала плечами, как бы показывая, что все от нее зависящее для побега она сделала, и больше волноваться по этому поводу не намерена. Потом из коридора долго доносилось шуршание одежды, затем два коротких оха (наверное, натягивала сапоги) и вот входная дверь щелкнула. А я остался наедине с собственными больными мыслями. Но размышлять не получилось — почти сразу пришел сон.

Когда я снова очнулся, в комнате уже была Лика, а на стуле возле кровати сидел доктор, похожий на опустившегося преподавателя. Седоватая щетина больше походила на бороду. На остром носу сидели круглые очки, и глаза над ними внимательно разглядывали мою правую руку. Собственно, я и проснулся от того, что разматывая на предплечье бинт, он сделал мне больно.

— Как оно? — спросил я, морщась.

— Сейчас посмотрим… Пока лишь скажу, что голова, кажется, в порядке. Провалов памяти нет? Не тошнит?

— Уже не тошнит. С памятью, кажется, порядок.

— Ну вот… У всех бы так с головой.

— А что здесь у всех с головой? Может, хоть вы расскажете?

— Я не психиатр.

— Понимаю, что вы не специалист по Вуду и зомбированию, но все же…

— Давайте сначала о руке, — озабоченно сказал он. — Я ее обработал ночью, сделал профилактические уколы… До сих пор не было прецедентов, связанных с укусами.

— Что уж, никого до сих пор и не кусали? — спросил я, стараясь не глядеть на руку.

— Кусали… но с летальным исходом… Поэтому сейчас предсказать ситуацию не берусь. Так-то ничего страшного, на первый взгляд. Но буду каждый день делать перевязку — посмотрим, не начнет ли воспаляться, — доктор внимательно посмотрел на меня.

— Не начну ли я мутировать? — высказал я наконец опасение, давно вертевшееся на языке.

— С точки зрения науки — не станете. Ведь для того, чтобы серьезно изменить взрослый сформировавшийся организм, необходимо изменить клеточные программы. Пока что генетика не знает примеров генетической модификации всех клеток взрослого организма. И ни один химический состав не окажется способным на такое. Проще говоря, наш организм устроен так, что если нечто, впрыснутое в кровь, начнет вас менять — это вас скорее убьет, но уж никак не изменит.

— А как же возникли все эти мутанты? Они ведь получились из взрослых сформировавшихся людей.