Неконец

— Ну а всё-таки? Или кто-то со стороны приедет торговать?

— Со стороны не пустят — убеждённо заявила Наташка, и только тут до неё дошло, как именно «не пустят» — спалили в прошлом году магазин приехавших из Москвы коммерсов. Кто спалил — не говорили, но и так всем ясно…

— Вот так, Наташа. — правильно понял её молчание профессор. — И эти разбойники — такие мирные, пока никто с ними не спорит. А начали бы права качать — тут же прикладом, а то и похуже… Так что мы хорошо отделались. Особенно повезло, что старший воевал в Чечне, а младший нет. Если бы наоборот — я даже не знаю, что делать… Да что там — ничего бы я не сделал.

— Вы их узнали?

— Наташа, мы же договаривались — на «ты»!

— Ну… ты их узнал? — тут же легко поправилась Наташка

— Нет. Но по их поведению видно — старший стоял почти за деревом, держал нас не прицеле и не отвлекался даже когда я за велосипедами пошёл. Он воевал, это точно. А у младшего, Самосвала этого — автомат как волшебная палочка.

— Как это?

— Выражение такое. Когда боец думает, что оружие само по себе даёт ему силу. Волшебным образом. Нет, он может прекрасно стрелять, метко и быстро, но когда к нам подходил — он не готовился стрелять. Думал — и так он самый сильный.

— А разве не так?

— Это мы знаем, что так. А он откуда знает? Он даже не видел, сколько человек в машине.

— Ну… наверное. Дядь Саша, а ты откуда всё знаешь? Ты же не воевал?

— Я не воевал. У меня отец офицером был, воевал, рассказывал.

— В войну?

— Я не настолько старый — засмеялся Петрович. В войну мой дед воевал. А отец тогда разве что сорнякам головы срубал, деревянной саблей…

Когда с лесной дорожки выбрались на нормальную, стало полегче. Можно было не быстро, но ехать. Доставшийся Наташке старый велосипед катил тяжело, но она старательно вкручивала поскрипывающие педали — не отставать же от старика? Разговаривать уже не очень хотелось. И всё же к дому подъехали уже под утро. Тяжёлая гряда туч на северо-западе, сделавшая первую половину ночи такой тёмной, сейчас наоборот сияла розовым отражённым светом.

Спешившись возле сарая, девушка всё же задала вертевшийся вопрос:

— А по что этот Самосвал говорил? Что я ещё благодарна буду?

— Ну я же Сергию рассказывал, что скоро начнётся. И Маше, светлая ей память — она же передала вам?

— Про вулкан этот? — с некоторым пренебрежением протянула Наташка

— Вулкан — полбеды… Он, конечно, проблем принесёт — успевай отгребать… но главное не в нём. Главное — люди…

— А что люди?

— Вразнос люди пошли. Недели не прошло ещё, а всё на ушах. Убийства, погромы, банды… Такого даже в девяностые не было. И всё только начинается. А холода начнутся — будет вообще песец…

— Почему? Ну, зима, холодно, придётся окна одеялами завешивать и спать в одежде… Неприятно, но бывало ведь уже такое. Сергий рассказывал, как они печку делали прямо в общаге…

— В эту зиму только немногие уехали. А сейчас из городов массово побегут. Кто успеет сообразить, что никак не выдержит отопление.

— Ну и что?

— Мало у кого есть, куда бежать. Начнут по деревням, по пустым… и по непустым…

Профессор задумался. Выстроенная по шагам схема выживания рассыпалась прямо на глазах. Да, пожалуй, уже в эту зиму начнётся полный кирдык. И бандиты, и обычные люди, озверев от страха и потеряв страх от отчаяния, растекутся из мертвеющих городов — грабить всё и всех. Если успеют… Многие неминуемо опоздают и погибнут в пути. Но многие — доберутся. Да, лучше бы не добрались… Жестоко так думать, но — лучше. Они всё равно погибнут, не прокормиться миллионам горожан на том, что запасли для себя сотни сельских жителей… Но — «умри ты сегодня, а я завтра», так кажется?

— Ладно, утро вечера мудрее — резюмировал профессор. — надо всё же и поспать, хоть и утро уже.

снова 7.08, домик в деревне

Позднее утро радости не добавило. У Сергия снова разболелась нога, Наташка вчера всё-таки простудилась, что настроение не улучшало. С утра они поругались — когда Сергий разъяснил очевидную для него ситуацию — бандитов никак не пришьёшь к делу, а машина неизвестно где. Не идти же к Лимону за распиской. Что-либо рассказывать ВА — не только бесполезно, но и прямо опасно. Раз что-то рассказывают — значит, что-то и знают. Не обязательно то, что рассказывают. Может, сами из банды, или слили бандитам… В общем, молчать и всё. Но машину хозяин не найдёт и будет соответственно злой. Наташке возразить было особенно нечего, но и виноватой себя признать она не хотела — тем более, что и непонятно, кому от этого будет легче. Слово за слово — и переругались, зло и глупо…

Петрович некоторое время подождал, вздохнул, плюнул — и помирил самым радикальным образом — озадачил работой. Через час на летней кухне, пристроенной к дому ещё прежними хозяевами, закрутился конвейер переработки сельхозпродукции. Новый метод выживания он ещё не придумал, но что бы там ни произошло — а кушать хочется будет всегда — и в доме, и в схроне.