Неконец

Пока мрачно косящиеся друг на друга Сергий и Наташка рубили зелень, сортировали огурцы, и готовили рассол — профессор притащил старинный, с выпуклым экраном, телевизор, прицепил антенну. Может, расскажут чего интересного. Сам он занялся тестом, пока во дворе горели дрова в тандыре.

В телевизоре шли обычные программы — реклама, слегка разбавленная какими-то сюжетами. Рассказывали про разных знаменитостей — дед и имён-то их не знал, краешком упомянули про бедствия в США, где продолжалась эвакуация уже из 500-километровой зоны, призыв резервистов на спасательные работы в пострадавших от землетрясений городах, потом переключились на северную Европу, где летнюю жару сменили ливни с градом такой силы, что были уже десятки погибших… Уже решив, что ничего нового не произошло, профессор переключил канал ещё раз — и остановился. Вместо ожидаемого ТВЦ на канале шла передача из какой-то временной студии, в почти полевых условиях. Группа военных в больших чинах напряжённо сидели за столом, а один, генерал-майор, выступал, стоя перед микрофоном. Речь шла ни много ни мало о военном перевороте. Пока генерал перечислял преступления свергнутого режима, в которых, в общем-то, тоже не было ничего нового, бегущей строкой внизу экрана было сообщено, что президент покинул Москву и улетел в неизвестном направлении. Желающих защищать власть не обнаружилось. Впрочем, желающих поддержать новую власть — тоже было не густо.

О надвигающейся климатической катастрофе не сообщали и там. Но она явно надвигалась — это можно было увидеть просто невооружённым глазом. Горизонт на Северо-Западе затянула огромная облачная гряда, вал облаков. Отсюда освещенные солнцем тучи выглядели почти празднично, но нетрудно было догадаться, что внизу, под ними, всё гораздо мрачнее. Пока стена стояла на месте, удивительно и страшно стояла.

А переворот… Ну и переворот, не сейчас, так чуть позже… Тесто было уже готово, Петрович надел специальную варежку и пошёл сажать в печь свои фирменные лепёшки.

— Как думаешь, это всерьёз? — прервала напряжённое молчание Наташка

— Да кто их знает… Может, и правда революция, а может, побузят и затихнут. Нас пока не касается.

Пока рассол остывал в одном чане, а огурцы отмокали в другом, Петрович решил устроить семинар, как он это про себя обозвал. В сжатой форме описал надуманное вчера — бегство из городов, драки за еду, ну и холод, который всё это завершит.

— Буду краток, нам песец — нервно процитировал Сергий известную хохму.

— Если будем сидеть и ждать — да — не стал спорить Петрович.

— А может, не доберутся? Мы же на краю области, большие города далеко… — попыталась сохранить оптимизм Наташка

— Считайте сами — в Москве пятнадцать миллионов. Вокруг неё — семь областей. Считаем — половина не доедет. По миллиону на каждую область остаётся. Население областей — примерно по два миллиона. То есть уже на треть больше становится. Большинство — в крупных городах, где тоже всё помёрзнет. В сёлах — ну, посчитаем полмиллиона. То есть при массовом исходе из городов — население возрастает в шесть раз. При прежней кормовой базе — потому что возить будет нечего и некому. Что получаем?

— Так что, действительно песец?

— Ну, в теории — не обязательно. Общее количество ресурсов не изменилось. Если наладить распределение, провести мобилизацию… Только слабо верится, что это сейчас возможно. Тем более — во время гражданской войны.

— А может, войны не будет?

— Так она уже началась.

— Эти генералы что ли?

— Нет. Вот у вас же в посёлке — что было на той неделе?

— Так это разве война? — удивилась Наташка.

— Самая настоящая. Когда Союз разваливали — тоже так начиналось. В Карабахе, в Абхазии, в Молдавии…

— Там вроде настоящая была война. С танками и самолётами.

— Это потом уже с танками. А началось — так же, с погромов…

— Так, понятно. Если будем сидеть — хана. А если не будем? — Сергий ухватился за намёк.

— Ну, давно уже сказано — в случае большого драпа надо быть в стороне и при оружии. С оружием у нас туго, но «в стороне» — можно устроить.

— В заброшенной деревне?

— Нет, это недостаточно. Туда тоже кто-нибудь попытается вселиться. Или хотя бы проверить, вдруг есть кого пограбить.

— А как? Если такая холодная зима?

— Нужно убежище строить. Тайное. Как бандеровцы после войны. Схроны копать.

— А… успеем? — тихо спросил Сергий. Сейчас он особенно остро ощутил свою ущербность. Копать… Какое копать, ему дойти до леса — и то полдня нужно…

— Думать надо. Как копать, кому копать, когда и для кого.

— Когда — это из-за ноги? — прямо спросил Сергий

— Нет конечно. Сейчас копать нельзя — кто-нибудь обязательно заметит. Копать надо когда уже морозить начнёт. Тогда в лес хрен кого заманишь, будут по домам прятаться. Нужно будет быстро выкопать, сразу всё построить и снова засыпать. До того, как промёрзнет земля. А когда уже заметать начнёт — туда перебраться. Заметёт — никто уже до весны не отыщет. А там и некому станет.

— А кто не спрятался — всё? — оторопела Наташка.

— Не все. Но многие, очень многие. Война, голод, холод…