Нелепо, смешно, безрассудно, безумно — волшебно…

В тот вечер Питер позволил себе обнять ее и даже целовал в макушку, пока она не перестала дрожать, говорил негромко какие-то ласковые успокаивающие глупости, так нежно, будто это не он только что рычал, как дикий зверь. А Лидия позволила себе прижаться к нему и не делать вид, что ей все до лампочки. Ей было страшно задним числом, страшно и ужасно противно. Но сильные руки и голос ее альфы прогнал эти ощущения, их будто смело тем же ураганом, что и мерзкую пьянь пятью минутами раньше.

И вот это было единственным, что выводило Лидию из себя. Это ее и взорвало в итоге.

То, как он избегал прикосновений. И только такой из ряда вон выходящий случай мог заставить его забыть о собственных непонятных рамках.

Лидия не особенно выстраивала в голове планы их отношений. Поначалу ей было достаточно того, что он жив и рядом, да и то, что с ним действительно не бывало скучно, тоже давало ощущение «все нормально». Но постепенно «нормально» быть перестало.

Этап прогулок под луной и долгих бесед на расстоянии полуметра друг от друга Лидия прошла еще в средней школе. Не то чтобы она падала в кровать с первым понравившимся ей парнем, но уж без поцелуев на свиданиях обходиться не привыкла. За долгое время отношения с Питером были единственными отношениями с мужчиной, который не то что не стремился затащить ее в постель, но и вообще старался не прикасаться к ней лишний раз. Хотя она знала — видела, чувствовала, что он с ней не просто так, что она для него привлекательна и интересна. Видела, как загораются его глаза, когда она одевалась особенно вызывающе, ему это нравилось. Чувствовала, как учащается его дыхание, когда она случайно хваталась за его локоть или он сам подхватывал ее, чтобы не упала… Да и вообще — это был Питер, мать его, Хейл! Этот развязный наглый самец-оборотень просто не мог быть таким пуританином, да ни за что…

И это несоответствие его поведения и желаний сперва было непривычно, загадочно и даже приятно. Но постепенно надоело.

Питер ей нравился. Нет, не так. Питер был мужчиной. Не подростком, пусть и перекачанным в спортзале, а взрослым, опытным, уверенным в себе и — чего уж там — чертовски привлекательным мужчиной. А с тех пор, как он перестал быть для нее тем самым маньяком-убийцей, а стал нормальным человеком, получше многих, ее чувства к нему значительно потеплели, мягко говоря. Сочетание этих чувств, которые она никак не хотела называть своим именем, с той притягательностью, которой обладал этот человек… то есть, оборотень, выводило ее из равновесия. Ей перестало хватать прогулок и разговоров довольно давно.

Там, у Неметона, она пряталась в объятиях Питера, будто он был самым близким и самым нужным ей. И себя ощущала такой же близкой и нужной ему. И единственный поцелуй, который связал их в тот первый вечер, запомнился как один из самых светлых и страстных в ее жизни.

Но одного поцелуя на три месяца, рядом с таким мужчиной, ей было не достаточно.

И ему тоже. Он мог притворяться сколько угодно, но Лидия знала, что заводит его одним своим присутствием. Ее и без того развитая чувственность, смешиваясь с эмоциями, которые в ней будил этот человек, то есть, оборотень, накладывались на способности сверхъестественного существа, и она чувствовала, как он реагирует на ее голос, ее случайные прикосновения, как ловит ее запах, когда думает, что она не видит. А ей и не обязательно было смотреть.

Но даже за руку он брал ее только когда нужно было помочь подняться или спуститься по лестнице. Лидия иногда пыталась проявить инициативу, но Питер мягко уклонялся от ее попыток сломать эту невидимую стенку между ними.

И это начинало бесить.

В этот пятничный вечер все было как обычно, когда Питер ловил ее после школы и провожал домой. Уже подходя к дому, как всегда, когда ей в голову приходила мысль — а вдруг сегодня получится, она сделала вид, что каблук попал в ямку, и Питер ее подхватил.

— Принцесса, ты рискуешь переломать ноги.

— Если бы я держалась за тебя, не рисковала бы, — сказала Лидия и решительно взяла его под руку. Питер только усмехнулся, но возражать не стал, хотя наверняка чуял, что хромота ее была наигранной.

У дверей дома Лидии он помог ей подняться по лестнице, выпустил ее руку из-под локтя и отступил чуть назад.

— До завтра, принцесса, — сказал он чуть хрипловато, словно от долгого молчания — хотя они разговаривали всю дорогу.

— Раз ты дошел до двери, может, хоть сегодня заглянешь внутрь? — решилась спросить Лидия, отпирая замок. С последнего подобного приглашения прошло больше недели, можно было попробовать снова.

Питер не ответил. Его взгляд метнулся к темным окнам.

— Не бойся, я не собираюсь представлять тебя маме, ее нет дома, — фыркнула Лидия. — Тем более, что ты с ней и так знаком, — не удержалась она, вызвав его театрально-страдальческий взгляд.

— Она мне тогда даже не перезвонила, — сказал он обиженно.