Я просто вышел из подъезда. Это было где-то в 15:00. Я собирался всего лишь дойти до магазина и вернуться домой. Но едва за мной захлопнулась дверь, кто-то схватил меня сзади и усыпил приличной дозой хлороформа.
Добавить в моё избранное
8 мин, 29 сек 4639
А очнулся я с завязанными глазами непонятно где. Я находился в сидячем положении. Руки были связаны за спиной, ноги онемели. Рядом кто-то переговаривался. Судя по интонациям и количеству голосов, спорили трое мужчин. Я прислушался — немецкий язык. «Вот черт! — подумал я.»
— Неужели немцы за войну отомстить захотели, истребляя нас по одному?«. Конечно, мысль эта была несерьезной, но сосредоточиться на выходе из ситуации никак не получалось. Немецкий я знал на уровне пятого класса школьной программы, поэтому из их болтовни различил только некоторые слова: лекарство, эксперимент, человек. Даже от этих слов, вырванных из контекста, мне стало не по себе. Я дернулся и поморщился от боли — веревка больно сдавила кисти рук. Голоса вокруг притихли. Я с ужасом ожидал, что же будет дальше. Внезапно две пары рук схватили мое предплечье, а потом мне прямо в руку вошла игла, впуская так называемое» лекарство«в мою кровеносную систему. Руку будто обожгло. Я попытался высвободиться, но немцы держали меня мертвой хваткой. Спустя тридцать секунд они небрежно уронили меня на пол, развязали мне руки и ушли. Я еще немного приходил в себя, потом попытался размять кисти рук. Было больно, но вполне терпимо.»
Снял повязку с глаз. Как оказалось, я находился в недостроенном доме. Повсюду строительный мусор, инструменты, рабочая одежда. Я, стараясь действовать как можно тише, поднялся на ноги и обошел все комнаты в доме. Судя по всему, немцы ушли и пока возвращаться не собирались. Для начала нужно было найти хоть какое-то оружие. Единственным, что попалось мне на глаза, был нож для разрезания бумаги. Ну, лучше, чем ничего!
Я медленно вышел из дома. Судя по всему, я нахожусь в дачном поселке неподалеку от места, где я живу. Здесь низина, это плохо. Связь ловить будет хуже… стоп! А где мой телефон? Ну конечно, они забрали его, как же иначе.
Место, куда меня укололи, покраснело и неприятно зудело и это настораживало. Пешком до дома никак не меньше двух километров, могу не дойти.
Я углубился в коридор из коттеджных домиков и что было сил позвал на помощь. Казалось, что весь поселок вымер. Очень странно! Я мысленно прикинул маршрут. Если идти вдоль шоссе, до которого надо сначала добраться, я потеряю около двадцати минут. Поселок был окружен рекой, через которую лежал один единственный мост, построенный кое — как. Я немного поколебался и решил все же пройти именно по мосту. Для этого нужно было обойти все дома по периметру и спуститься к реке. Я побрел в нужном направлении, постоянно озираясь по сторонам. Я боялся, как бы немцы не вернулись за мной. Пока я шел, меня мучал вполне логичный в сложившейся ситуации вопрос: почему они так просто дали мне уйти? Или они рассчитывали, что сыворотка усыпит меня?
Вот уже я обошел последний домик. Осталось пройти через высокую траву и спуститься к реке по пологому склону. Вдруг ноги мои будто бы налились свинцом. Каждый последующий шаг давался мне все труднее. Подойдя к реке, я понял, что едва ли пройду еще с десяток шагов. На коленях я скатился к месту, где должен был начинаться мост и ужаснулся: здесь не было и намека на мост! Сил оставалось все меньше, но я понимал, что если не выберусь отсюда сейчас, не выберусь уже никогда.
Переплывать реку было слишком рискованно. Я собрал волю в кулак и пополз наверх, к спасению. Подъем занял у меня около двух минут. Оказавшись наверху, я беспомощно откинулся на спину прямо на осенней грязи. Я уже не верил, что смогу хотя бы сесть. И вдруг мне стало обидно. Не за то, что я умру вот так, в каком-то богом забытом поселке. И не за то, что так и не пожил в свое удовольствие. Мне было обидно за то, что я перепачкал джинсы, которые купил только вчера. Я мысленно усмехнулся и закрыл глаза. И пролежал так, наверное, минут двадцать.
Внезапно я почувствовал теплоту, разливающуюся по всему телу. А затем был небывалый прилив сил, который позволил мне мгновенно вскочить на ноги. Неужели действие этой гадости прошло? Я чувствовал себя даже лучше, чем сегодня утром. Кстати, было бы неплохо узнать, который сейчас час. Я присмотрелся к пасмурному небу. В это время года темнеет быстро и все к тому идет. По ощущениям сейчас около шести часов вечера. Я глубоко вдохнул несколько раз и бодро пошел по направлению к шоссе через дачи, в одной из, которых я и очнулся. Ни в одном доме не горел свет. Нигде не было видно ни людей, ни животных.
Когда я проходил мимо злополучного недостроенного дома, у меня за спиной раздался чей-то свист. Я обернулся. Посреди дороги стояли два верзилы в немецкой военной форме. Они угрожающе поманили меня к себе, а потом сами пошли мне навстречу. Сначала я хотел убежать, но внезапно ощутил такую ярость, что не мог ей сопротивляться. Я кинулся на врагов. Они сохранил полнейшую невозмутимость, но вступили в бой. Я с прыжка заехал первому в челюсть кулаком, другой попытался достать меня рубящим ударом ладони по ребрам. Я легко увернулся, удивляясь самому себе.
— Неужели немцы за войну отомстить захотели, истребляя нас по одному?«. Конечно, мысль эта была несерьезной, но сосредоточиться на выходе из ситуации никак не получалось. Немецкий я знал на уровне пятого класса школьной программы, поэтому из их болтовни различил только некоторые слова: лекарство, эксперимент, человек. Даже от этих слов, вырванных из контекста, мне стало не по себе. Я дернулся и поморщился от боли — веревка больно сдавила кисти рук. Голоса вокруг притихли. Я с ужасом ожидал, что же будет дальше. Внезапно две пары рук схватили мое предплечье, а потом мне прямо в руку вошла игла, впуская так называемое» лекарство«в мою кровеносную систему. Руку будто обожгло. Я попытался высвободиться, но немцы держали меня мертвой хваткой. Спустя тридцать секунд они небрежно уронили меня на пол, развязали мне руки и ушли. Я еще немного приходил в себя, потом попытался размять кисти рук. Было больно, но вполне терпимо.»
Снял повязку с глаз. Как оказалось, я находился в недостроенном доме. Повсюду строительный мусор, инструменты, рабочая одежда. Я, стараясь действовать как можно тише, поднялся на ноги и обошел все комнаты в доме. Судя по всему, немцы ушли и пока возвращаться не собирались. Для начала нужно было найти хоть какое-то оружие. Единственным, что попалось мне на глаза, был нож для разрезания бумаги. Ну, лучше, чем ничего!
Я медленно вышел из дома. Судя по всему, я нахожусь в дачном поселке неподалеку от места, где я живу. Здесь низина, это плохо. Связь ловить будет хуже… стоп! А где мой телефон? Ну конечно, они забрали его, как же иначе.
Место, куда меня укололи, покраснело и неприятно зудело и это настораживало. Пешком до дома никак не меньше двух километров, могу не дойти.
Я углубился в коридор из коттеджных домиков и что было сил позвал на помощь. Казалось, что весь поселок вымер. Очень странно! Я мысленно прикинул маршрут. Если идти вдоль шоссе, до которого надо сначала добраться, я потеряю около двадцати минут. Поселок был окружен рекой, через которую лежал один единственный мост, построенный кое — как. Я немного поколебался и решил все же пройти именно по мосту. Для этого нужно было обойти все дома по периметру и спуститься к реке. Я побрел в нужном направлении, постоянно озираясь по сторонам. Я боялся, как бы немцы не вернулись за мной. Пока я шел, меня мучал вполне логичный в сложившейся ситуации вопрос: почему они так просто дали мне уйти? Или они рассчитывали, что сыворотка усыпит меня?
Вот уже я обошел последний домик. Осталось пройти через высокую траву и спуститься к реке по пологому склону. Вдруг ноги мои будто бы налились свинцом. Каждый последующий шаг давался мне все труднее. Подойдя к реке, я понял, что едва ли пройду еще с десяток шагов. На коленях я скатился к месту, где должен был начинаться мост и ужаснулся: здесь не было и намека на мост! Сил оставалось все меньше, но я понимал, что если не выберусь отсюда сейчас, не выберусь уже никогда.
Переплывать реку было слишком рискованно. Я собрал волю в кулак и пополз наверх, к спасению. Подъем занял у меня около двух минут. Оказавшись наверху, я беспомощно откинулся на спину прямо на осенней грязи. Я уже не верил, что смогу хотя бы сесть. И вдруг мне стало обидно. Не за то, что я умру вот так, в каком-то богом забытом поселке. И не за то, что так и не пожил в свое удовольствие. Мне было обидно за то, что я перепачкал джинсы, которые купил только вчера. Я мысленно усмехнулся и закрыл глаза. И пролежал так, наверное, минут двадцать.
Внезапно я почувствовал теплоту, разливающуюся по всему телу. А затем был небывалый прилив сил, который позволил мне мгновенно вскочить на ноги. Неужели действие этой гадости прошло? Я чувствовал себя даже лучше, чем сегодня утром. Кстати, было бы неплохо узнать, который сейчас час. Я присмотрелся к пасмурному небу. В это время года темнеет быстро и все к тому идет. По ощущениям сейчас около шести часов вечера. Я глубоко вдохнул несколько раз и бодро пошел по направлению к шоссе через дачи, в одной из, которых я и очнулся. Ни в одном доме не горел свет. Нигде не было видно ни людей, ни животных.
Когда я проходил мимо злополучного недостроенного дома, у меня за спиной раздался чей-то свист. Я обернулся. Посреди дороги стояли два верзилы в немецкой военной форме. Они угрожающе поманили меня к себе, а потом сами пошли мне навстречу. Сначала я хотел убежать, но внезапно ощутил такую ярость, что не мог ей сопротивляться. Я кинулся на врагов. Они сохранил полнейшую невозмутимость, но вступили в бой. Я с прыжка заехал первому в челюсть кулаком, другой попытался достать меня рубящим ударом ладони по ребрам. Я легко увернулся, удивляясь самому себе.
Страница 1 из 3
