Он полагал, что если он отдал себя человеку, то и человек тут же должен отдать ему себя. Увы, в жизни всё было устроено иначе и зачастую, отдавая себя целиком ты ничего не получаешь взамен и это нормально…
280 мин, 26 сек 8548
Какой Гарэтт? Хах… Он кажется бредит — она смеётся, толкает ту вторую в плечо и снова хохочет.
Я ору охраннику, говорю, чтоб меня выпустили, что я тут вообще по ошибке, а он говорит, что сидеть мне тут еще 15 суток за разбойное нападение в баре, говорят, что потом сошьют на меня дело и начнётся следствие. Передать словами в каком я был шоке наверное невозможно, но тогда я понял, что пропал. Хотя больше я боялся того, что Гарэтта нет рядом. Я не знал где он, с кем и быть может он вообще меня оставил здесь. Оставил на совсем. Меня перепугала и расстроила эта мысль, я снова принялся ныть, а проститутки принялись меня успокаивать. Было раннее утро, но мне не хотелось спать.
Глория, так звали ту с розовым париком, долго рассказывала о том, как они оказались здесь и что ублюдки-копы ловят их уже не в первый раз. Что они частые гости в обезъяннике.
А ты что, тут впервые? Хах…
Да… нас ведь выпустят? Верно?
Конечно выпустят, куда ж они денутся то хаха… посидишь денёк другой и на свободу…
Денёк другой? Что-то я сомневаюсь в этом…
А что ты натворил? Что за разбой? Ты и разбой? Ахаха… — она смеётся не веря в то, что я способен на разбойное нападение — маленький разбойник. Так что там произошло?
Я не помню — мотаю головой — я вообще не помню как и почему оказался здесь.
Ууу… ну ты даёшь… Ты слышала, Алесса? Ахаха… у нас тут разбойник хаха… — у неё хриплый пьяный смех. Кажется они обе всё еще пьяны — а знаешь почему мы здесь?
Нет.
Хаха… обокрали этого старого проказника ахаха… Мы сидели в баре и там он нас нашёл, он был пьян в стельку и сорил деньгами направо и налево, угощал всех, а потом мы пошли в отель и пока он был в душе мы его… обчистили хаха… ну он конечно всё тут же просёк, начал звать охрану, а мы того… выскочить не успели… ну нас и упрятали сюда… посидеть… подумать… — последнее слово она говорит пренебрежительно высокомерно закатывая глаза — старик не стал писать на нас заяву, деньги ему вернули и… хэппи энд. Ага.
До утра они травили какие-то странные байки из своего «рабочего» опыта, о том какие извращенцы им попадались, об оргиях и мазохизме, о лесбийском сексе и игрушках, рассказывали о том, что их заводят анальный секс и сливки. Не знаю, всё сразу или по отдельности, я так и не уточнил. Рассказывали о казусах которые с ними происходили. О том, что иногда женатые мужики приводили их домой, куда случайно возвращались их жёны и бывало получали от них. Глория говорит, что так и лешилась своих волос, а потому теперь была вынуждена носить парики. Говорит, что это было совсем недавно, буквально на той неделе. Клиент привёл её в их семейное гнёздышко, а пока они трахались, вернулась жена, она вырубила Глорию, муж отделался сломанными руками и заявлением о разводе, а Глория просто проснулась лысая и голая в коридоре по которому были раскиданы ее шмотки. С тех пор она носит парики и к женатым мужикам на хату больше не ходит. Говорит, что хреново вышло, но волосы скоро всё равно отрастут и всё будет так как раньше. Раньше она была блондинкой, а теперь сама могла выбирать цвет волос какой ей только понравится. Рассказывает мне о том, что дому у неё целая коллекция, она их собирает. Они живут с Алессой вместе, вместе работают, а иногда вместе спят. Как мы с Гарэттом. Секс. Снова вспоминю Гарэтта. Мне снова становится плохо и ужасно не по себе. Глория меня успокаивает тем, что он всё равно придёт за мной, что куда он вообще денется, ведь я такой хорошенький. Гарэтту было плевать на то, каким я хорошеньким был внешне, его интересовало что-то более внутреннее, и мне это нравилось.
А как-то, знаешь, клиент попался… он хотел, чтоб мы его изнасиловали хаха… смешной… он был дипломатом, на работе он руководил всеми, был начальником, у него было много подчинённых и все его слушались. В его руках была власть. Но он всегда мечтал почувствовать себя жертвой, почувствовать себя внизу… униженным… он хотел унижения… чтоб над ним надругались. И вот мы как-то снимаем с ним номер в отеле, все втроём… наряжаем его в костюм плюшего зайца, уши, хвостик, все дела ахаха… — она закуривает тонкую сигарету с минтолом, смеётся и продолжает — у нас были вооот такие страпоны — показывает примерный размер руками, выглядит внушительно — ставим его на четвереньки и начинается хаха… помнишь, Алесса? — она не дожидается ответа своей подружки и продолжает — она его, значит, в рот, а я сзади, а он визжит как маленькая сучка и кричит «Маргарет! Маргарет!» ахаха… ооой, я не знаю кто такая эта Маргарет, но когда он кончал, он брал вторую фа соль и выл на весь номер! Вот же чёртов извращенец! В общем, он до сих пор к нам иногда захаживает… забавный дядька хах…
Эээ… — слушаю это с таким шоком — охренееееть…
Ты знаешь, Грэмми, мы ведь этого не хотели… ну, в смысле всей этой истории с проституцией… так вышло.
Как так получилось? Ты хотела быть кем-то другим? Кем?
Я ору охраннику, говорю, чтоб меня выпустили, что я тут вообще по ошибке, а он говорит, что сидеть мне тут еще 15 суток за разбойное нападение в баре, говорят, что потом сошьют на меня дело и начнётся следствие. Передать словами в каком я был шоке наверное невозможно, но тогда я понял, что пропал. Хотя больше я боялся того, что Гарэтта нет рядом. Я не знал где он, с кем и быть может он вообще меня оставил здесь. Оставил на совсем. Меня перепугала и расстроила эта мысль, я снова принялся ныть, а проститутки принялись меня успокаивать. Было раннее утро, но мне не хотелось спать.
Глория, так звали ту с розовым париком, долго рассказывала о том, как они оказались здесь и что ублюдки-копы ловят их уже не в первый раз. Что они частые гости в обезъяннике.
А ты что, тут впервые? Хах…
Да… нас ведь выпустят? Верно?
Конечно выпустят, куда ж они денутся то хаха… посидишь денёк другой и на свободу…
Денёк другой? Что-то я сомневаюсь в этом…
А что ты натворил? Что за разбой? Ты и разбой? Ахаха… — она смеётся не веря в то, что я способен на разбойное нападение — маленький разбойник. Так что там произошло?
Я не помню — мотаю головой — я вообще не помню как и почему оказался здесь.
Ууу… ну ты даёшь… Ты слышала, Алесса? Ахаха… у нас тут разбойник хаха… — у неё хриплый пьяный смех. Кажется они обе всё еще пьяны — а знаешь почему мы здесь?
Нет.
Хаха… обокрали этого старого проказника ахаха… Мы сидели в баре и там он нас нашёл, он был пьян в стельку и сорил деньгами направо и налево, угощал всех, а потом мы пошли в отель и пока он был в душе мы его… обчистили хаха… ну он конечно всё тут же просёк, начал звать охрану, а мы того… выскочить не успели… ну нас и упрятали сюда… посидеть… подумать… — последнее слово она говорит пренебрежительно высокомерно закатывая глаза — старик не стал писать на нас заяву, деньги ему вернули и… хэппи энд. Ага.
До утра они травили какие-то странные байки из своего «рабочего» опыта, о том какие извращенцы им попадались, об оргиях и мазохизме, о лесбийском сексе и игрушках, рассказывали о том, что их заводят анальный секс и сливки. Не знаю, всё сразу или по отдельности, я так и не уточнил. Рассказывали о казусах которые с ними происходили. О том, что иногда женатые мужики приводили их домой, куда случайно возвращались их жёны и бывало получали от них. Глория говорит, что так и лешилась своих волос, а потому теперь была вынуждена носить парики. Говорит, что это было совсем недавно, буквально на той неделе. Клиент привёл её в их семейное гнёздышко, а пока они трахались, вернулась жена, она вырубила Глорию, муж отделался сломанными руками и заявлением о разводе, а Глория просто проснулась лысая и голая в коридоре по которому были раскиданы ее шмотки. С тех пор она носит парики и к женатым мужикам на хату больше не ходит. Говорит, что хреново вышло, но волосы скоро всё равно отрастут и всё будет так как раньше. Раньше она была блондинкой, а теперь сама могла выбирать цвет волос какой ей только понравится. Рассказывает мне о том, что дому у неё целая коллекция, она их собирает. Они живут с Алессой вместе, вместе работают, а иногда вместе спят. Как мы с Гарэттом. Секс. Снова вспоминю Гарэтта. Мне снова становится плохо и ужасно не по себе. Глория меня успокаивает тем, что он всё равно придёт за мной, что куда он вообще денется, ведь я такой хорошенький. Гарэтту было плевать на то, каким я хорошеньким был внешне, его интересовало что-то более внутреннее, и мне это нравилось.
А как-то, знаешь, клиент попался… он хотел, чтоб мы его изнасиловали хаха… смешной… он был дипломатом, на работе он руководил всеми, был начальником, у него было много подчинённых и все его слушались. В его руках была власть. Но он всегда мечтал почувствовать себя жертвой, почувствовать себя внизу… униженным… он хотел унижения… чтоб над ним надругались. И вот мы как-то снимаем с ним номер в отеле, все втроём… наряжаем его в костюм плюшего зайца, уши, хвостик, все дела ахаха… — она закуривает тонкую сигарету с минтолом, смеётся и продолжает — у нас были вооот такие страпоны — показывает примерный размер руками, выглядит внушительно — ставим его на четвереньки и начинается хаха… помнишь, Алесса? — она не дожидается ответа своей подружки и продолжает — она его, значит, в рот, а я сзади, а он визжит как маленькая сучка и кричит «Маргарет! Маргарет!» ахаха… ооой, я не знаю кто такая эта Маргарет, но когда он кончал, он брал вторую фа соль и выл на весь номер! Вот же чёртов извращенец! В общем, он до сих пор к нам иногда захаживает… забавный дядька хах…
Эээ… — слушаю это с таким шоком — охренееееть…
Ты знаешь, Грэмми, мы ведь этого не хотели… ну, в смысле всей этой истории с проституцией… так вышло.
Как так получилось? Ты хотела быть кем-то другим? Кем?
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 28 из 69
