Немой Мазохизм

Кричит и плачет, но всё равно продолжает. Тот парень всё еще жив и всё еще в сознании, пытается оттолкнуть его руками, а Грэмм замахивается и заезжает розочкой тому по ладоням. У него хлещет кровь, он лупит окровавленными руками Грэмма по лицу, слышен хлёсткий удар, а тот снова бьёт его остатками бутылки. Снова и снова. Парень уже не кричит, а просто хрипит. Я посадил голос пока пытался докричаться до Грэмма. Я не могу встать. Пытаюсь подползти к нему чтоб остановить, но уже поздно. Грэмм засаживает розочку от бутылки тому в горло и он прекращает хрипеть.

Он его убил?

Что говоришь? Уйти? — он сидит на нём и смотрит на меня, спрашивает — мне убраться? Мне? — удивлённо так.

Ты что натворил, больной ты ублюдок!? — выходит смесь хрипа и крика.

Сколько раз тебе говорил, Гарэтт… ты мой… Так какого чёрта они все здесь делают? А?! — он повышает голос — что они тут делают?! — он встаёт с этого парня, подходит ко мне, хватает за подбородок окрававленными руками и смотрит мне в глаза диким взглядом — У тебя есть я, почему ты продолжаешь таскать их в дом?!

Я отталкиваю его, снова на него ору. Горло горит. Сижу на полу и ору на него, типа какого хрена он наделал и кто за это дерьмо теперь отвечать будет, а он лупит меня по лицу и спрашивает почему они здесь, что все эти ублюдки тут делают и когда это кончится.

Я не твой! Понял ты!? Не твой! Никогда не был и никогда не буду!! Слышишь ты это?!

Ты мой!! Ты только мой!! — он орёт еще громче, еще сильнее, еще яростнее, снова лупит меня по лицу и снова кричит, что я только его и ничей больше. Потом перестаёт, вытирает свои глаза кровавыми руками, слизывает со своих губ кровь этого парня и смотрит на меня, злобно и уставше — что мне с тобой делать? Чтоб ты больше не выкидывал этих фокусов… а?!

Иди к чёрту!!

Ты… ты будешь моим… да… только моим… будешь… — он оглядывается вокруг, находит кабель от телевизора, срезает и подходит ко мне — не хочешь по-хорошему, Гарэтт, будет по-плохому — он хватает меня за волосы и тянет к батарее, с силой перетягивает мои руки кабелем, приматывает их к батарее, утягивает так, что они немеют, но так, чтоб я не мог выбраться без его помощи.

Ты что творишь?! Больной выродок!!! — я был слишком зол, а потому орал не весть что. Орал то, что его злило еще больше. А потом мой голос сел окончательно, в горле всё горело и я просто заткнулся.

А с тобой мы что будем делать? — он спрашивает это у мёртвого парня на моей кровати, потирает свой подбородок — хм… а от тебя мы избавимся… — он делает паузу, а потом спрашивает сам себя — но как мы от него избавимся?

Грэмм! Грэмм, развяжи меня!

Грэмм? — он поворачивается, недоумённо смотрит на меня, а потом мотает головой — нееет, меня зовут Сиэль. Ты уже моё имя запомнить не можешь?! — снова кричит, а потом успокаивается и смотрит на труп этого парня, вытаскивает розочку от бутылки из его горла, оттуда хлещет новая порция крови — не беспокойся, Гарэтт… я избавлюсь от него, как и от всех них… и от твоих будующих я тоже избавлюсь, слышишь меня? — он делает паузу, смотрит вверх — ах нет… ты ведь прикован теперь… не будет будущих.

Он идёт на кухню, через минуту возвращается с тесаком для мяса и мусорными пакетами.

Чёрт, сколько крови! Всё перепачкал! — он берёт его за ногу и стаскивает на пол. Осматривает — ну и что ты в нём нашёл? Что в нём такого?! Почему тебя не устраиваю я?! Почему, Гарэтт?!

Он смотрит на меня, а я в таком шоке, что дар речи потерял. Я просто сижу на полу и таращусь на него огромными глазами. Руки затекли и кабель ужасно давит, а он стоит, крутит в руках тесак и смотрит на меня, спрашивает, чем я его не устроил, но я как заткнулся, так и не мог выдавить из себя ни слова. Тогда он отворачивается и начинает раздевать этого парня.

Тело отдельно, шмотки отдельно… чтоб не нарушать порядок. Знаешь?

Всё тело этого парня в крови с множеством колото-режущих ранений. У него истыкан весь живот и огромная дыра в горле. Грэмм берёт тесак, склоняется над ним, замахивается и со всей силы бьёт по коленям. Слышится хруст костей, летят брызги, но ему приходится ударить еще раз пять чтоб отделить ногу.

Ух ты ничего себе! — вытирает рукой лоб, размазывает кровь — это не так легко! Чёрт бы его подрал!

Он переходит ко второй ноге и аналогичным образом отделяет и ее тоже. Кровь и брызги повсюду. Всё лицо Грэмма в кровавых брызгах, руки в крови и его белая рубашка которую я ему давал вся испачкана кровью. Он босыми ногами ходит по крови этого парня издавая шмякающий звук. Весь пол в крови. Всё в крови. Отрубленные ноги он складывает в мусорный мешок и собирается рубить бедренные кости, но те оказываются крепче чем тесак.

Чёрт возьми! — смотрит на меня — в доме есть топор?!

Он не дожидается от меня ответа, ведь я просто в ступоре, он подходит ко мне, хватает за подбородок, смотрит в глаза и повторяет вопрос.

Мне нужен топор!

Но я по-прежнему не могу ему ответить. Он пошёл на балкон, перерыл там всё, но нашёл топор. Зашёл радостный.

Гляди что… — улыбается, замахивается и принимается рубить ему ноги.